pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Была такая интересная мысль, попробую записать. О том, что религия, религиозное чувство, присуще не одному только человеку, или, скажем так, не появляется неведомо откуда у неандертальцев, которые, как известно, уже хоронили своих покойников, обсыпая их охрой, хотя, по мнению некоторых ученых, речь у них еще не была развита настолько, чтобы отражать требующиеся для этого понятия каким-нибудь известным нам способом.

Мне подумалось, что религиозность как подспудная уверенность в разумном и совершенном начале, руководящем миром, это осмысление каких-то психических процессов, происходящих в мозгу еще дочеловеческих наших предков; от зверей еще. Что мы знаем о том, что творится в душе, скажем, собаки? Внутри собаки, как известно, мрак и жуть. Ничего мы не знаем толком. А могла ведь выработаться такая штука, дающая какие-то эволюционные преимущества. Этика какая-то ведь есть и у обезьян, и у хищников, и у травоядных; вот предположилось мне вдруг, когда уже почти засыпал, что что-то такое есть у всех. Какое-то глубинное, необсказуемое чувство единства всего живого и неживого, какое-то ощущение главного принципа, движущего жизнью.

Буду еще думать.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
- А теперь, сынок, мы выпьем наш утренний кофе. Для этого нам нужны - чистая чашка, - вынимая из посудомойки, - чистая ложка, кофе... сахар... роликовые коньки, два вентилятора и дохлый осьминог.

Сын подключается голосом Паспарту:

- Дохлый осьминог? Но, мсье, где же я возьму дохлого осьминога?

- Никогда не отчаивайся, мой юный друг! Привычно мысли надо гнать... и... и... и осьминога под кровать!

Так мы оба отчетливо почувствовали, что завтра прилетает Фаворов.

* * *

После вечерней ванны Плюшу надо взять на руки, пока жена укладывается в кормительное ложе, после чего по команде передать Плюшу - подхныкивающую и отчаянно сучащую ногами - жене, развернув головой к активной сиське. Плюша коннектится с коротким, но выразительным рыком. После этого нужно выключить большой свет, включить маленький синий ночничок и свет в гардеробе, прикрыв дверь так, чтобы тень от нее была у жены на глазах, и не ниже. Это называется "сделай мне тот свет".

После этого я прикрываю дверь и иду записать это в жж.

* * *

Подумалось, что не зря чтить святость Субботы и помнить святость Субботы заповедается в двух разных формулировках. Даже тот, кто нарочито нарушает святость Субботы, тем не менее (а когда и более!) помнит о ней.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
вірити в те, у що насправді не віриш,
не боятись того, що вганяє в страх.


Сергий Жадан - мой культурный ориентир, и чем больше я его читаю, тем больше.
pechkin: (Default)
Вопрос, судя по всему, был сочтен риторическим, а он таковым не был.

Конечно, человек должен искать свое служение. Служение человека искать не будет; во всяком случае, человеку на это рассчитывать не следует. А следует искать свое служение. Потому что Смарт правильно писал, что нет Богу выгоды в сотворении человека, и БГ очень точно сформулировал, а может быть, процитировал, что у Бога нет никаких денег. Богу ничего от тебя не нужно; это тебе нужно, чтобы от него к тебе шла любовь по ниточке, по лучику. И этот лучик тебя оживляет, и эту ниточку ты должен держать. И это ты должен прыгать, бегать, искать эту ниточку, верить в то, что она обязательно спущена уже тебе, и только ты ее не видишь, потому что кто не верит, тот точно не увидит.

А когда твоя молитва становится слышна и видна другим и их уже подвигает на молитвенное состояние - то это служение и есть, его и надо было искать.
pechkin: (old)
Г-ди, ведь ты читаешь мою ленту, так? Ну, так смотри сюда.

Припадок вселенской тоски днем вечером объяснился возобновившимся гастритом. Но только частично. Видимо, что-то и не психосоматическое в нем тоже было. К ночи возобновилась вселенская тоска.

Бестолково и зряшно поговорил с женой. Надеюсь, у нее не останется осадка наутро. А тот микроскопический, который всегда остается и откладывается, как камни в почках, как соли в суставах – он останется, конечно, но его я, как обычно, потом как-нибудь растворю.

Так пошел гулять с собакой и полуштакетом – вниз, в длинный маршрут, по Афарсемон и дворами.

И вспомнил вдруг свой же, старательно найденный, эпиграф к яцуренковскому разделу на сайте. Где он тут…

"If a man finds himself haunted by evil desires and unholy images, which will be at periodical hours, <...> let him store his mind with these, as safeguards to repeat when he lies awake in some restless night, or when despairing imaginations, or gloomy suicidal thoughts, beset him. Let these be to him the sword, turning everywhere to keep the way of the Garden of Life from the intrusion of profaner footsteps."
Robertson's Lectures on the Epistles to the Corinthians, Lecture XLIX
Кто он такой, этот Робертсон, как хоть зовут его – бог весть. И не то, чтобы какие там evil desires and unholy images меня в этот момент hauntили. Нет, דווקא в этот момент – никаких таких особенных. Despairing imaginations – это да; да кабы знать, что они imaginations, что бы у меня осталось от их despairing! А так как-то… Г-ди, что я тебе объясняю?!

Вот еще почему не следует молиться словами, а следует музыкой, помимо того, что слово изреченное или измысленное есть ложь, а правда существует в музыке и ею передается; слово несет информацию (согласно определениям этого, как его… надо найти), а считать, что Всеведущий адресат молитвы нуждается в этой информации или будет как-то ее использовать (опять же, по определениям господина מהשמו), означает не брать в расчет Его всеведения. Тогда как музыка информации не создает и в информационном плане использоваться не может.

Ну, и в общем, пошли всплывать из мутных пучин золотыми рыбами строки благословенного Яцуренко, глоссолалии благовеста с Пискаревки.

«Я нуждаюсь в Твоем присутствии,
Я нуждаюсь в Твоих чудесах.»

Да вот и я, Саша, знаешь… вдруг оказался там, где ты был, когда это понял. Даже не вдруг, постепенно…

Вот в чем, собственно, дело. «Собственно, вот.»

И заиграло в голове, зазвучало.

«Медведи».

Там, в середине куплета, на словах «больше ничего не спрятать», должна быть густая высокая гитара, выше голоса (на проигрыше можно, если проигрыш будет): ре-ми-фа, сольля – сольфамидоля. Аккорды мажорные не улучшишь уже. Некуда лучше. Только звучание. А на последних словах куплета, перед барабанным брейком-сбросом-встряхом, та же гитара берет расширенные ступени – фа, нижнее ля, ми, нижнее ми. Без глиссандо, и это нижнее ми висит над барабанами, переливаясь и чуть похрипывая. Кримсон, Кримсон. Или скрипка, альт. Где ты, мой альт? Макс, где ты там?

А тоже вот Кримсон. The Power to Believe: Воля Верить. כוח להאמין. Construction of Light: Построение Света. А на иврите не сольешь оба смысла в одно слово – либо בניית האור, либо בניין האור. Либо, может быть, מבנה האור.

Ну, в общем, живем дальше. Продолжаем, одновременно вертясь в бесконечной домашней центрифуге, перемалывать с независимым видом в голове бесконечные и бессмысленные (осмысленные лишь внутренней логикой) цифры, буквы, операторы, определения и алгоритмы (кстати, тоже не всегда формализованные до уровня слов, часто лишь на уровне музыкальных движений), двигаясь в сторону экзаменов и диплома. В сторону мрачноватой неизвестности, пол и потолок которой, впрочем, достаточно уверенно очерчиваемы. А это, может быть, и хорошо. Иногда в постоянстве своей натуры и определенности ее границ и очертаний в самых разнообразных контекстах я нахожу даже какое-то удовлетворение. В прошлой жизни я видимо, был крестьянином, говорю я себе, и был именно вот таким крестьянином – по-своему работящим, но чрезмерно задумчиво-мечтательным, с ленцой и неуемным стремлением изменить рутину, облегчить труд, высвободить время для мечтательных задумий. Сейчас я уже вижу себя на рыбалке с белобрысым сынишкой, объясняющим ему рыбальную премудрость, частично додумывая ее от себя. Жену вижу достаточно отчетливо – вот такая же она, некогда ого-го, да и сейчас порою ого-го, умница, добрая и светлая душа. Может, с лица другая. Может, и нет. А в будущей жизни буду я, например, такой же природы деревом. Или шаманить буду. Так же. Или где-нибудь в Халифате или в Хорезме рожусь и стану ученым. Ну, таким, ученым… ненавязчивым философом, подрабатывающим на жизнь и невесть откуда взявшееся семейство составлением гороскопов, несложным врачеванием, бытовой архитектурой и переводами. Покуривающим и попивающим изредка таечком. Стишки буду сочинять, тоже не бог весть какие, но искренние, а потому симпатичные. Может, выучусь на рубабе грусть-тоску соловья к розе изливать муалями часа на полтора каждый.

Так я, Г-ди, что хочу сказать напоследок: за все тебе спасибо от всей души, честное слово. А за Яцуренко – три раза по столько. И за жену три раза по столько. И за сынишку за белобрысого – Ты его не остави, ему трудно будет с таким-то характером. Чего вот он там стонет за стенкой во сне?

Ой, я пойду к нему, пожалуй. Ну, ладно, бывай.
pechkin: (Default)
Не могу заставить себя учиться дальше. Что-то кончилось не то сломалось -- силы, желание, что-то в голове. Я ОБЯЗАН сдать хишувит 30-го -- и не могу заставить себя сесть за подготовку. Это невыносимо.

Я боюсь не найти работу. Это тоже невыносимо. Я не имею права говорить об этом дома. Я не знаю, что делать. Наверно, мне нужна какая-то помощь. Это обессиливает.

Мне тридцать два с половиной года, и я ни разу не сидел в баре. В смысле, один, по собственному желанию.

Молиться следует без слов. Любая проговоренная молитва есть проформа и ничем не отличается от кручения тибетских молитвенных барабанчиков, чему можно научить и обезьяну, а следовательно, никак не связана с душой. Только бессловесная молитва имеет право на существование. Молитвы проговариваемые следует изживать -- они лживы.

Лучше уж молиться музыкой, хотя и ею лгать несложно.

У Натслы тут ощущение, что она донашивает дырявые кроссовки, и скоро все начнется по-другому. Хорошее ощущение. Мое ощущение -- что я уже купил ботинки, в которых меня положат в гроб. То, что они дырявые, мало что меняет.

Сегодня очень плохо. Хочется временно умереть. Но никуда не деться. От этого солнца, от этой жары, от этого экзамена, от этих детей и жены дома. НИКУДА.

Господи, пожалел бы ты меня опять, что ли. Знаю, что не за что, а все равно хочется.
pechkin: (Default)
Орден монахов-фриппистов. С девизом “It doesn’t mean you should Just because you can.” Вот до чего я докатился от моррисоновского “Break on through to the other side”, потому что последовал через его же “Music is your special friend – Dance on fire as it intends”. Параллельно которому шло (в текстах) “Where are the feasts we were promised Where is the wine The New Wine (dying on the vine)”. Вот куда я пришел. Вот куда меня занесло.

Вместо того, чтобы, Мишустин был прав, покаяться и положиться на Божью милость. Впрочем, сам-то он как? я не знаю, не видел его ни разу.

Вечно я как Кримсона послушаю, так на религиозные размышления тянет. А невеселые они, как, впрочем, и любые прочие.
pechkin: (Default)
Ответ Вивьенке, продолжение и расширение которого нужно запостить в hippy.talks: безвыходности бывают двух родов: внутренняя, личная, и внешняя, коллективная. Первая происходит от природы человека и превозмогается изменением природы человека, и следовательно, дается от Бога во испытание и ради преодоления. Вторая происходит от эгрегора, сиречь диавола (по-любому, от князей мира сего), и дается во соблазн, дабы склонить человека к одному из двух (а может быть, и к обоим) грехам уныния и гордыни.

July 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9 101112131415
16 171819 202122
23 24 2526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 12:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios