pechkin: (Default)
Различия особей по эмоциональным реакциям хорошо демонстрируются на крысах. Среди крыс, приученных питаться мертвыми мышами, встречаются особи, которые никогда не убьют мышь, и, наоборот, особи, охотно делающие это даже после полного насыщения [Симонов 1984, 2: 112–123]. Неодинаковым образом проявляется у крыс реакция «эмоционального резонанса» [Симонов 1984, 2: 112–123]. Одна из двух особей, заходя в отсек-укрытие, замыкает электрическую цепь и тем самым дает болевое раздражение другой особи, находящейся в соседнем отсеке. Стимуляция прерывается при выходе первой особи из отсека-укрытия. В этих экспериментальных условиях одни крысы (31 % выборки), реагируя на болевые крики жертвы, после 2–3 дней опыта переставали заходить в отсек-укрытие, 45 % выборки действовали так только после того, как сами побывали в роли жертвы, а 24 % продолжали причинять боль соплеменнику. Любопытно, что у животных разных видов (крысы, собаки, обезьяны) наблюдалось примерно одинаковое соотношение особей «сопереживающих» и «бесчувственных».

Особой интерес представляют наблюдения за поведением двух или нескольких особей, т.е. когда индивидуальные различия проявляются особенно ярко. Пример из мира беспозвоночных животных. Возле кормовой тропы малого лесного муравья устанавливали аппарат, две нити которого соединялись со шторками. Если муравьи тянули первую нить, то получали сироп, подтягивание второй нити не подкреплялось. Эта закономерность быстро улавливалась насекомыми, причем нередко за нить тянули одни муравьи, а сироп получали другие [Rechsteiner 1971: 574–575].

Разительные индивидуальные различия отмечались в групповых экспериментах на крысах. Животных предварительно обучали
пользоваться рычагом для получения пищи, а затем помещали вместе. Группа быстро разделилась на тех, кто самостоятельно добывал пищу, и тех, кто ел корм, добытый другими. Крысы-«работники» делали 80 % нажатий, а получали 20 % корма. У крыс-«паразитов» соотношение было обратным. Крысы-«паразиты» не просто питались за счет «работников», но активно побуждали их нажимать на рычаг, при этом деление на эти группы не зависело от пола или ранга животного. Если из всей группы выбирали только «работников», то среди них вскоре выделялись «паразиты».


Г.П. Удалова
ОТ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ОЗАРЕНИЯ К ТРАДИЦИИ В ГРУППЕ
(ПРЕКУРСОРЫ КУЛЬТУРНОЙ ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА)


pechkin: (Default)
 Сначала мне это даже нравилось, потом забавляло, теперь начинает пугать.

Последние несколько месяцев мир вокруг меня состоит из вещей ломающихся, ненастроенных, испортившихся. Каждый раз, включая домашний компьютер, я не знаю, что я найду внутри. Что полетело сегодня - какой диск, какой сервис, какая настройка? Ложились спать - все работало, утром включили - нету сервера, лежит. Или не видит дисков. Или недоступен удаленно. Или завис, потому что какой-то сервис съел всю память. Что сломалось сегодня в машине - отлетел дворник, упал щиток на пассажирском сиденье, не выключились сами собой фары? В другой машине не работает радиола, реагирует на кнопки и ручки произвольным образом. Не играет звук через колонки из телевизора. Упала и сломала рамку картина. Сломанными детскими игрушками давно уже завален стол. Солнечный бойлер не греет воду. В газогрее постоянно падает давление. Не греют батареи в детских спальнях. Перекосилась стеклянная стенка в детской ванной, не закрывается, вода льется на пол. Москитная сетка в кабинете порвалась. В калитке сломался замок. У миркиного велосипеда проткнута шина. Всяческие социальные службы работают с нами через пень-колоду, все время нужно куда-то звонить, что-то напоминать, спрашивать, требовать, проталкивать. То есть, не все время, но воспринимается так, как будто все время. Все время в списке дел что-нибудь висит. Все свободное время уходит на починки, настройки, наладки, прозвоны. Все свободное время. Все вечера, все выходные. Я просто не помню, что можно еще делать, когда у тебя есть свободное время. Я растерян, когда я свободен и не чиню чего-нибудь - потому что в данный момент починка невозможна.

И это не то, что ничего не удается починить. Удается. Каждую конкретную неисправность так или иначе возможно исправить. Вот интернет наладил - позвонил провайдеру, позвонил поставщику сети, вызвал техника, принял техника, поковырялся в раутере. Вот дворники на машину поставил: нашел в интернете размеры, нашел магазин, заказал, позвонил в магазин, позвонил на почту, выяснил, где потерялась посылка, получил посылку, дождался выходного, поставил дворники. Но нарастают неисправности намного быстрее, чем я успеваю с ними справляться.

И вижу я вокруг себя одни неисправности. А это уже явно непорядок, так быть не должно.

"Хаос не дремлет," - говорю я при каждом новом открытии. - "Хаос наступает." Ничто не наладится само. Только испортиться само может, а наладить должен я. Больше некому. Больше никого нет.

Может быть, это профессиональное, с работы? На работе я занимаюсь в основном этим - починками, расследованием неисправностей и исправлением неисправностей. Чтобы починить одно, нужно сначала настроить другое, а для этого - исправить третье, а для этого иногда еще наладить четвертое. Каждое исправление занимает время, делается несколько вещей параллельно, каждое нужно держать в памяти, его приоритет, его статус, и тикеты открываются по нескольку в день, а закрываются по нескольку в неделю. Если то, чем ты занимаешься две трети своего бодрствования - это молоток, то весь мир начинает приобретать форму гвоздя.

Может быть, это из-за изменения статуса - необходимости заботиться о матери, заниматься всеми ее отношениями с учреждениями, в которых я так мало ориентируюсь, где ответственность исключительно высока (или так воспринимается), а матчасть исключительно сложна (не всякий адвокат хорошо со всем этим справляется, судя по слухам). И техника, разумеется, там тоже непрерывно выходит из строя, а возможности починить ее гораздо меньше. Даже с компьютерами, в которых я действительно разбираюсь, не очень получается. 

В общем, скверное ощущение. Происходит со мной что-то неправильное, и мешает радоваться жизни.


pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Почему я не поздравил никого с 19 октября? если честно, пропустил дату, не сопоставил число на компьютере со своим календарем.

Но, как говорят психологи, и я верю, случайностей, вообще говоря, не бывает. Какое-то нехорошее, странное состояние у меня, в котором не хочется никаких взаимодействий ни с кем. Чтобы никто не звонил и даже не писал. Не отвечаю ни на какие письма, даже от самых близких. Даже на писульки в соцсетях не отвечаю. Если можно не отвечать, не отвечаю, откладываю на потом. Откладываю на потом все звонки, которые нужно сделать, по хозяйству и не по хозяйству. Не иду в качалку, не иду заниматься гитарой, ничего не могу заставить себя сделать. Хочется только в раковину, и только время от времени высовывать глазик на усике, оглядывать мутную окрестность и прятать обратно.

Кто-нибудь знает, что это такое, и как с этим справляться?
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Слова "А если что-то нужно объяснять, то ничего не нужно объяснять, но если все же стоит объяснить, то ничего не стоит объяснить" принадлежат не Киму, а Щербакову. Даже не знаю, кому из них моя ошибка делает комплимент. Но это многое меняет в моих построениях на тему тайного культурного кода и предожиданий в той среде, откуда я родом. Прямо скажем, переписывать придется все, что собирался написать на эту тему (а кажется, и написал уже, проверять некогда).

Нет, наверно, все-таки не написал, а то бы помнил, как меня поправляли. Значит, только говорил. Вот интересно - либо напишешь, либо выскажешь, не важно: главное, сформулировать, придать мыслям форму, хотя бы примерную, что-то вроде мифа - в общих чертах построено вот так, в деталях Гомер опишет, - и выгрузить из головы раньше, чем забудется и заметется в угол.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Вчера мы ездили на водопад под названием Баттермилк. Собственно, это плотинка, шлюзик и желоб для сплава бревен, но чуть ниже желоб кончается, и вода несется по гранитному ложу посреди красивого кленового и елового леса. Кстати, вот голубые ели, из-под кремлевской стены - натурально, растут в лесу в диком виде, честно-честно. Редко, правда, но растут.

Внизу, где протока-желоб впадает в Бошкунгозеро, в мелкой-мелкой бухточке, по щиколотку, из плоских обломков гранита народ складывает причудливые статуи, наподобие эскимосских дорожных знаков из льдин. А еще там попадаются кусочки кварца (кварцита?) и гранитные камешки, усеянные золотистой слюдой. Мы принялись складывать статуи и собирать камешки, утратив и ход времени, и важность взрослой жизни.

На обратном пути заехали на ферму альпак. Во-первых, альпака это не лама. Во-вторых, Аль Пачино к ним не имеет никакого отношения. В-третьих, у альпак тоже есть иерархия, есть альфа-самец, и есть дельта, который догадался, что если подходить к забору, когда у него стоят незнакомые люди, и мило улыбаться, то можно получить свежих одуванчиков. В-четвертых, когда рождается маленький альпачонок, все кобылы стада подходят к нему и минут десять обнюхивают, а потом расходятся снова.

Хозяйка фермы, дама лет 50? 55? 60? - живет одна, ведет ферму с двадцатью альпаками сама, занялась этим делом лет восемь назад - очень захотелось, а по наследству ей достался домик с большим количеством земли. Продает шерсть и занимается случкой и селекцией. Стрижет альпак в последние выходные мая, плюс-минус, стараясь, чтобы не померзли и не парились. По ферме носится день напролет, дозвониться до нее было совершенно невозможно.

И носится она по ферме одна-одинешенька, но с такой ослепительной губной помадой и такими тщательно подобранными тенями, что это заставило меня серьезно задуматься о многом.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Гуляя с сыном и Плюшей в коляске, сформулировали:

Если в твоей жизни раз за разом повторяется одно и то же, если ты попал в замкнутый круг, то выход из него надо искать там, куда тебе наиболее неприятно смотреть. Там, где клубится темное, мутное, непонятное, то, от чего бежит рассудок, то, от чего наиболее охотно отвлекается твое внимание. Вот там, скорее всего, и выход. Потому что если бы он был где-то в другом месте, ты бы его уже давно нашел, еще в первые разы.

Конечно, это трудно. Но, в конечном счете, не труднее, чем все время бегать по кругу, теряя годы и возможности.

Всегда ли это возможно? Нет, не всегда. Но всегда стоит пытаться.

(Почему не всегда? Потому что не все человек может сделать сам собой. Например вот ребенка - не может. Да ладно ребенка - какой-нибудь бином Ньютона без самого Ньютона практически вот никто. А почему всегда стоит пытаться? Тут точно не знаю, но по ощущениям просто как-то уж очень грустно не пытаться. Прямо хула на Святого Духа какая-то иначе.)

Слово "неудобно" для меня очень часто отмечает такие темные и мутные области. Как только прозвучит в мысленной речи "неудобно" - начинает попахивать серой. Вот тут надо включать весь наличный свет и долбить, долбить кайлом что было сил. Потому что где-то тут выход. На волю, в пампасы, на свежий ветер настоящей жизни.
pechkin: (объяли меня воды до души моей)
Френды, не встречался ли вам в ваших высокомудрых изысканиях взгляд на депрессию как галлюцинацию, ну, измененное состояние сознания?

Я, по-видимому, достиг того уровня просветления, чтобы не приписывать своё состояние несовершенству вселенной или, for that matter, своей личности, с разными жесткими и унылыми оргвыводами, а смотреть на него малость со стороны, понимать, что моё дурное настроение и вытекающие последствия это на самом деле не окружающий меня мир и не я.

А вот научиться это состояние прекращать - это ещё впереди. И мне очень сильно кажется, что это похоже на выход из бэд трипа. А ведь это люди умеют делать, и даже не первое тысячелетие, наверно. Распознать, что ты в галлюцинации - это первое дело. Что дальше?

Кто-нибудь читал о таком?
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Музыка как-то застопорилась на стадии осознания и сценария, Пратчетт, хоть и приносит прорву удовольствия (такой вот бессовестный мы, переводчики, народ), но забирает массу времени, а на остальные дела и проекты не возникает аппетита. Поэтому я ложусь спать рано и сплю часов по семь, а то и восемь.

Начали наблюдаться презабавные явления. Днем иногда стало казаться, что весь этот экзистенциальный ужас, вся эта антироза антимира, которая меня привычно окружает своими слоями - не вполне реальна, недостаточно плотна как-то. Будто что-то брезжит сквозь нее, что-то спокойное, уверенное, веселое и неодолимое. Будто не так уж и страшно жить, не так уж и плохо. Бреду от машины к проходной, от кубика к лаборатории, рулю по горам домой, а нет-нет вдруг подниму голову и подумаю: да ведь не плохо же ничего, чего это я себя жалею-то?

Забавно то, что при лишении сна, говорят, как раз в точности наоборот все бывает: кажется, Пелевин это описывал где-то - как сквозь реальность проглядывают какие-то мрачные и огромные механизмы, которые на самом деле всем управляют. А потом снова скрываются, и травка зенеле.

Эксперимент продолжаю, через пять минут отбой.

Мне кажется, что так можно разомкнуть эту цепь с подпиткой, которая вот через это - через жалость к себе, через хроническое отрицательное ощущение от мира и от жизни, которое на самом деле усталость - и заставляет сидеть до двух часов ночи за машиной, делая что-то для себя. Попробуем, посмотрим.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Давно уж я заметил, что по коду можно много сказать о том, кто его написал. Видел я коды параноидальные, которые стремились проверить все возможные условия, поймать все возможные внештатные ситуации, включая случай, если единица равняется нулю. Видел я коды, страдающие рассеянием внимания, в которых ни одна функция не делала что-то одно, а делала несколько не связанных дел. Попадались коды, чрезмерно полагающиеся на окружение, и коды, страдающие аутизмом в той или иной степени. Имена переменных многое могут рассказать, и названия функций. В одном коде все сущности именовались "чего-нибудь handler", а в другом - "чего-нибудь engine", хотя в них очень мало что двигалось на самом деле. Видел и восхищался кодами, кристалльно ясными и четкими; видел коды безумно путаные, сводившиеся к почти ничему.

Про себя я знал, что мой код несколько излишне педантичен и страдает гигантоманией. Если я программирую велосипед, то у него будет трехдюймовая броня и возможность легко приделать пятое колесо и вертикальный взлет, хотя даже до мопедного моторчика стартап порой не доходил. Поскольку пишу я быстро, то пользы от такого подхода обычно выходит заметно больше, чем затрат. За что меня и ценят. Но на первых порах довольно трудно мне отвечать на вопрос, чем именно я вот сейчас занимаюсь - что это за набор утилит такой, и почему иерархия суперклассов такая развесистая, а сами суперклассы почти пустые.

А вот сегодня напарники открыли мне глаза на такой интересный факт. В моем коде частенько попадается то, что назвали мне "артефактами". Это, конкретно, когда функция внутри себя делает что-то совсем неочевидное для ее пользователя, и если пользователь этого не знает, как он и должен не знать, то он может столкнуться с довольно неприятными сюрпризами. Какое-нибудь свойство в аксессоре своем скрыто инициализируется, и для того, чтобы проверить, не проинициализировалось ли оно - например, чтобы его высвободить - приходится публиковать частное поле, стоящее за этим свойством - согласитесь, дизайн, мягко говоря, странный. Но он совершенно не был странным для меня, когда я это писал.

То есть, в мире моего кода предметы слишком много на себя берут, и тем, кто этими предметами пользуется, становится малость не по себе. Слишком умные предметы, заумные даже.

Я сказал: наверно, это говорит о склонности делегировать ответственность. Мне сказали, что это само по себе стремление для программиста правильное, но вот так все-таки делать не надо. Надо переделать, сделать код более прозрачным и управляемым.

Вот, пошел думать.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Удивительно точные вещи,Read more... )
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Еще одно очень важное для себя сделал открытие.

Оказывается, родители, которых я слушаюсь против своей воли, с которыми я спорю и воюю  в своей голове - это совсем не то же самое, что настоящие, реальные мои родители. И даже, скорее всего, совсем не те люди, которыми они были лет 30 назад. Это вообще какие-то другие, плохо знакомые и мало понятные мне люди. Как они попали ко мне в голову? И как их теперь оттуда высадить?
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Откуда растут ноги у этого текста, я не узнавал и не хочу тратить на это время. Это неважно. Это медиа-вирус, перепост, важно не то, откуда он пошел, а то, почему он так разошелся. И важно, что я считаю его вредным медиа-вирусом.

В качестве опорного текста я взял первый же линк по запросу "как хвалить мальчика и девочку", http://www.magicwish.ru/publ/malchika_khvalit_devochkoj_voskhishhatsja/5-1-0-2956

Текст приписывается Руслану Нарушевичу.

Расходится он, я считаю, потому, что в моем поколении наличествует огромная проблема - как хвалить, за что хвалить. Можно выводить ее из схемы поколений, которую предлагает Людмила Петрановская. Эта схема вообще много что убедительно объясняет, рекомендую всем ознакомиться. Когда тысячи людей, прочитав текст, жмут кнопочку "утащить к себе" - значит, они тоже об этом думали, искали ответа на вопрос в заголовке. Значит, не знали этого ответа заранее. Или знали, но сомневались.

Теперь по второму пункту.

Мальчики – полностью наоборот. Мамы очень любят говорить: ты у меня такая прелесть, такой умничка, такой молодец. Вроде бы хорошо. На самом деле, это восхищение только способствуете деградации мужчины, потому что ему мерещится, что он сам по себе хороший. А мужчине хорошо, только если он чего-то достигает. Поэтому чтобы мальчика побуждать к тому, чтобы он совершенствовался и чувствовал себя счастливым в итоге, ему надо говорить о его заслугах: очень красиво сделано, очень здорово, очень умело. Мальчику все эти ласковые слова нужны в меньшей степени, потому что его природа развиваться. Ему нужна похвала за то, что он достиг. .

Подумайте вот о чем.

Хваля только за достигнутое - и то не слишком, чтобы не начало "мерещиться, что он сам по себе хороший" (великолепно точно подмечено) - мы выращиваем человека, который уверен в том, что чего-то стоит только тогда, когда что-то отдает. Как только не может отдавать по той или иной причине - устал, или, точнее, заболел, усталости такой человек себе не может позволить - он ничтожество, дрянь, все его презирают. И за дело. Если такой человек чего-то не может - он ничтожество, дрянь, лентяй и безвольная тряпка. Остальные-то все могут. И работать на трех работах, и тройное сальто крутить, и каприсы Паганини играть, и президентом Америки стать. Они могут, а он не может. А его "природа" ведь "развиваться". А он не развивается, извращенец своей природы. Презренное, жалкое существо.

Еще один "большой стимул" для мальчика - говорить ему, что, конечно, он неплохо построил этот свой самолет из лего, но этот самолет будет лучше летать, если ему вот сюда навесить турбины, а вот эти флаги и окна убрать, они будут только мешать. Что он неплохо поет эту песенку, но ему есть чему поучиться у настоящих певцов. Что плавает он неплохо, но до чемпиона мира еще далеко. Короче, напоминать ему все время, что он находится в анекдоте про скрипача, нанимающегося в цирк  - помните? "Да, я посмотрел его номер. Да, на канате под куполом цирка, едет на велосипеде и играет на скрипке. Что я могу сказать? Ну, не Ойстрах, конечно."

Этим мы достигаем вот какую важную цель: бывший мальчик глубоко и искренне осознает, что если он не добился всего, то он не добился ничего. Что принимают его, разрешают ему быть, только если он совершенен. Буквально всемогущ. Если он не всемогущ, то вместо похвалы получит он знакомое "неплохо, но...", которое он привычно слышит как "плохо, потому что не..." Или - это, кстати, тоже очень важно: он слышит: "мы тебя, конечно, похвалим, мы же свои; но на самом деле, по-настоящему, ерунда это все". То есть, существует мир настощих людей, где все по-настоящему, и вот там ты не стоишь ни гроша. А мы тебя похвалим, конечно, куда денемся.

И поэтому: результат всегда недостижим - раз. Процесс не имеет ценности, удовольствие от какого бы то ни было дела - это ерунда, игрушки - два. Хорошим ты никогда не будешь, в мир настоящих людей, которые делают все по-настоящему, ты никогда не попадешь - три. А если кто-то тебя хвалит, то это либо по знакомству, либо из вежливости; похвале грош цена, только ругают честно.

Вы хотите оказаться в шкуре такого человека? Не советую. По личному - да-да, конечно - опыту.

Теперь обо мне лично.

Довольно рано я понял, что бегаю, играю в футбол, дерусь, или наоборот, учусь я не лучше всех на свете. При этом - благодаря родителям, маме в особенности - тоже очень рано я понял, что есть во мне что-то особенное. И что этим чем-то особенным можно пользоваться как оправданием, почему я не делаю чего-то лучше всех. Потому что что-то я делаю так, как никто. В этом понимании было мое спасение - иначе я бы еще в 15 лет попилился или в 18 сторчался.

Моя проблема была в том, что это что-то особенное должно было получить признание вовне, иначе - конечно, мама похвалит, она же мама, но чего стоит ее похвала? И фокус вышел такой, что всякий, кто хвалил - а хвалили, документальный факт - воспринимался как свой; хвалит, потому что свой. Мир поделился на своих и настоящий. Чем больше хвалят, чем глубже в своих, тем дальше настоящий. Похваливший из настоящего мира мгновенно переносился в мир своих, и похвала его мгновенно обесценивалась. Ощущение собственного ничтожества оставалось практически на том же месте.

А жить рядом с ничтожеством нормальному человеку тяжело. На работу брать ничтожество как-то нерационально. Уважать того, кто себя не уважает - сложно.

Даже, извините, в Бога верить не сможет тот, кто в себя не верит и себе не верит и никому не верит. В этом месте со мной верующие не соглашались, но - им хорошо, они уже верующие, они смогли, а я не смог. Объяснить, наверно, не смог. Для них безусловная любовь Бога к своему творению - реальность, а у ничтожества нет такой реальности. Он этого не чувствует, понимаете? У него орган, которым это чувствуют, не работает. Как на языке есть разные зоны для сладкого, соленого и кислого - так он гнев божественный может почувствовать, несовершенство свое может почувствовать, а любовь - не может почувствовать. Что такое грех, он знает, а что такое благодать - в книжках читал, но в жизни не замечал. А тот, для кого это реальность, может быть, просто представить себе не может, как без этой реальности живут.

И прошедшее время, ребята, тут неуместно, я и сейчас так живу. Я дошел только до того, чтобы понять, что со мной происходит, и это заняло у меня тридцать лет бестолковой жизни и шесть лет напряженных поисков и самокопания до сорванных ногтей. То, что вбито в шесть лет, очень тяжело выкопать в сорок. Еще тяжелее удалить. Еще тяжелее перестроить жизнь так, чтобы на месте удаленного что-то выросло, а не пустота, грозящая обвалом и плывуном. В сорок уже не так бойко все растет. Лучше с самого начала не вбивать. Что и заставило меня написать этот текст. Простите за внимание.

Еще раз, подытожить: если хвалить мальчика не за то, какой он, а только за то, что он сделал, постоянно напоминая при этом, что это можно и нужно сделать лучше, то мы получим дяденьку, который считает, что стоит чего-то только постольку, поскольку что-то делает, и притом делает безукоризненно, совершенно, а если что-то сделано несовершенно, укоризненно, то и оно, и сам он не стоят ни гроша. А несовершенно и укоризненно будет все, сделанное им, потому что совершенство только Богу присуще - несогласен кто-нибудь? Дяденька такой будет, скорее всего, глубоко несчастен, несчастны будут и те, кто окажется рядом с ним. И если он от неизбывной тоски и боли пишет стихи, а не выходит на улицу с топором - крупно повезло всем.

ЗЫ: что касается девочек. Я пока не пришел к выводу, что девочка существенно отличается в этом вопросе от мальчика. Что вообще биология дает такие принципиальные различия. Все в воспитании, думаю я. И воспитываю обоих одинаково: постоянно говорю, что люблю их бесконечно просто так, ни за что, что они прекрасны сами по себе, и прекрасна их потребность творить, изучать, любить, и что я всегда готов помочь им в этом. И все.

Например, после занятия мальчику могу сказать: а вот я слышал одного саксофониста, он умеет вот такую штуку делать - тебе нравится? Мне очень нравится, а тебе? Просматривая работу, могу сказать "это слово пишется вот с этой буквой, это важно, потому что иначе можно спутать вот с этим словом"; могу пересказать из Успенского историю про "Оптеку". Показать, как включается спеллчекер. Большего себе не позволяю, одергиваюсь.

Сознаю, что я в этом несовершенен. Даю себе право на несовершенство - потому что только когда я понимаю, что несовершенен, то, что я делаю, чего-то стоит. Парадокс, етить.
pechkin: (Default)
Не будет понятно и интересно тем, у кого нет проблем с самооценкой.
Тем же, у кого есть: )
pechkin: (Default)
я раньше теоретически подозревал, а теперь ощущаю явственно, что оживлять прошлое куда труднее, чем осуществлять будущее. Оно, конечно, и понятно, почему - совсем другие энергетические затраты, как бы, будущее плывет навстречу тебе само, успевай только уворачиваться, а прошлое надо поднимать и тащить против течения; и именно поэтому-то и легче все снести и построить заново, чем распутывать и расплетать запутавшееся, пусть даже и кое-как работающее. Не проще, но легче.

А больше похоже на какой-то очень серьезный психологический блок; и если бы было чуть побольше сил и времени, непременно надо было бы его разъяснить. Ведь он не раз уже всплывал; и если что-то мешает связываться со своим прошлым, то, значит, и развязаться с ним не получается, а без этого уже вперед не пойдешь. Как бы, к ноге привязано что-то такое, на что и посмотреть-то страшно, не то что отвязать, лучше уж волочиться как-нибудь так дальше.

Что бы это могло быть, поразмыслю пока теоретически, не так уж много ведь вариантов.

Странно еще, что именно "Птица", казалось бы, из самых чистых и светлых эпизодов в биографии... а впрочем, было ли там что-то более чистое и светлое, чем все остальное? - вряд ли так бывает вообще.

Хе-хе, и наконец, это может быть просто усталость: вымотанный организм просто криком кричит "не надо еще отжиманий и подтягиваний, не надо еще километр кросса, отпусти просто полежать под кустом, а не то я за себя не отвечаю". Но относительно физического тела это уж просто наверняка известно, что надо, надо еще километр кросса, потому что там как раз и открываются новые горизонты; то же должно работать и насчет более тонких тел. Тренер говорит, что после часа схваток мозг выключается и перестает сбивать тело с толку; в музыке это должно быть великолепное ощущение и для себя, и для слушателя. Главное - как, опять же, учили на тренировках - не дергаться, не волноваться, не бояться, не тревожиться; не тратить силы не на то, что нужно: не егози, не напрягай мышцы лица и пальцы ног, а спокойно наблюдай за противником и жди, когда он откроется. В смысле, связывай поток музыки, который льется снаружи, с потоком, льющимся изнутри, ничего другого не нужно.

ладно, что-нибудь все равно получится, никогда так не было, чтоб никак да не было. Вы слушали передачу "Налетели потоки сомнений". По-любому, придти на концерт стоит. По крайней мере, сиреневый воздух, просачивание смысла между нотами и управление временем будут точно, это, мне кажется и я надеюсь, сидит глубже блока.
pechkin: (Default)
Вчера вечером мы поколебались, то ли засунуть малышей в ванну, то ли вывести гулять. Тут позвонил Никита и позвал Эрика гулять, а как мы еще все колебались, то Эрик вдруг - от усталости, явно - разревелся. Хочу гулять, и все тут.

И что делает эта маленькая пуговица, которая не хотела идти гулять, а хотела как раз в ванну с пеной? Она подходит к ревущему (белугой) Эрику и начинает говорить ему: "Ну, Эрик, ну мы понимаем, что ты хочешь гулять. Мы понимаем, что тебе обидно."

И я уже не уверен, хочу ли я учить ее читать: кто ее знает, что она вычитает из наших книжек, а ей ведь еще два года в садике, как минимум.
pechkin: (Default)
С тех недавних пор, как я понял, что с детства являюсь обладателем синдрома Аспергера, свои силы я направляю на поиск и преодоление тех вещей, которые изначально мне мешают, а не на те вещи, которые являются следствием того, что те, первые, вещи мне мешали.

Перестать презирать и казнить себя за неспособность посмотреть другому человеку в глаза, за трудность взять его за руку или вытерпеть его прикосновение. Перестать искать в этом свою вину - найти не проблема, только исправить несуществующую вину невозможно, а можно только наломать новых дров. А найти самый корень, самое ядро проблемы, и думать, что делать с ним.

Вот пример позитивного опыта.

Я вдруг понял, что вести важные переговоры по телефону мне трудно потому, что я плохо разбираю речь. Что уши мои устроены так - а точнее, конечно, обрабатывающие центры за ушами - что фильтры очень слабые. Стоит кому-то заговорить или зазвучать на заднем плане, как я перестаю понимать даже, что я сам говорю, тем более - что говорят мне. (Наверно, с этим связано мое неумение выделять в музыке партии ударных.) А переспрашивать стесняюсь, потому что, должно быть, когда-то давно, в детстве, кто-то на меня страшно злился за то, что я переспрашиваю. В голове глубоко отпечаталось, что переспрашивать нельзя, плохо. Приходится достраивать в уме недостающие, выпавшие слова. Но если это худо-бедно работает с родными, в простых или знакомых контекстах, то серьезные деловые переговоры так вести нельзя, здесь это уже чревато крупными неприятностями, которые, разумеется, не медлят случаться, что закрепляет невысокое мнение о своих деловых способностях, заставляет в следующий раз нервничать еще больше и, коротко говоря, дает мощную обратную связь.

Сейчас я разговариваю по телефону в закрытой пустой комнате, делая очень большую громкость динамиков - или в наушниках, и поворачиваясь лицом к стене. Пытаться записывать то, что говорят, я больше не буду, это отвлекает еще больше и тоже опасно. Потом ни записей не разберешь, ни в голове ничего не остается. Кроме того, переспрашивать - можно, и не один раз. Я имею право плохо слышать и плохо разбирать слова, тем более на чужих языках.

(Я совершенно неспособен говорить по телефону, если занята левая рука. У меня только левое ухо телефонное, правое вообще ничего не понимает, только заставляет болеть голову. А в наушниках, когда руки свободны, я как-то по-другому, совсем легко себя чувствую, и могу говорить свободно, не скованно.

(Вообще, практически на каждой тренировке обнаруживается какая-нибудь штука, которую одна половина моего тела умеет делать автоматически и с удовольствием, а вторую нужно долго и нудно учить. Но вот кувырок вперед через правое плечо уже начал получаться, хотя, конечно, не так ловко и гладко, как через левое. Есть тенканы, которые ставят в тупик левую ногу, а правая даже ничего не спрашивает. И т.п.))

И - ненависть к телефону и телефонным разговорам начинает проходить постепенно. Стал успокаиваться, и начали появляться способности, до которых раньше дело не доходило.

(А Шурик на заре своего психологического образования выдвигал гипотезу, что в детстве меня пытался изнасиловать большой черный телефон.)
pechkin: (kent)
Должно быть, неверно думать, что когда ты познакомишься со своим страхом, он от этого исчезнет. Болезнь ведь лечится не постановкой диагноза. Хотя это очень важно - поставить правильный диагноз. Очень важно понять, чего именно ты боишься. Но это не все.

Видимо, нужно признать свой страх. Потому что только тогда ты поймешь, что его нужно лечить. Бог даст - поймешь и как, чем лечить.

Чего нельзя еще - это позволять страху, болезни управлять тобой. Наверно, тут как со смертью, главным человеческим страхом - знать, что он есть, но жить так, будто его нет. Со смертью это удается подавляющему большинству людей, особенно молодых.

Понять, что твой страх - это да, часть тебя, это черта твоего лица, это движущая сила твоей жизни, причина твоих поступков; но это не ты сам. Ты можешь стать его жертвой - ты можешь стать его хозяином. Он жилец в твоем доме, может быть, даже ответственный квартиросъемщик, но он - не сам дом. Не смысл этого дома; не для него дом построен.

Страх может стать сильнее тебя; он может тебя победить, так же, как и ты можешь победить его. Но ты больше его. К тому же, ты хочешь его победить, а он просто есть у тебя, и хотеть ничего не может.

По своей сути, по своему смыслу страх - такой страх, как те, о которых я сейчас думаю - это и есть болезнь, болезненно гипертрофированный инстинкт. Он нужен живому существу, чтобы беречь себя. Нужно слушать его голос, но не отдавать ему всю свою музыку. Это легче делать, когда ты признаешь его голос и узнаешь его.

Если страх это болезнь, то в страхе нет красоты.

Если страх это болезнь, то страх - не порок. В смысле, страх - не дурная привычка, которой можно стыдиться. Вина за свой страх - это придумали подлые, чтобы властвовать над слабыми. Да и над сильными: вина лишает силы, отменяет силу.

Дальше личное )

Есть два типа страха: страх неизвестного и - сюрприз - страх известного. Оба мне присущи. Когда добрый и умный человек сказал мне "ты боишься того, что уже было", я понял, что многое из того, что было, может случиться снова.

Дальше опять личное )

Но поиск лекарств от этих болезней еще впереди. А еще раньше - научиться жить с этими страхами. А потом - научиться жить без них.
pechkin: (Default)
Как странно: то, что я всегда считал своей главной силой, оказалось корнем моей главной слабости.

И, должно быть, наоборот.

Стократно прав был Лама: если бы ты мог такие вещи понимать сам, без наставника, то понял бы еще десять тысяч жизней назад.
pechkin: (Default)
К вопросу, может ли Бог создать камень, который не сможет поднять.

В сегодняшнем сне по какой-то надобности разгадывал я с кем-то ребусы. Зашифрованы были названия городов, кажется, российских только. Два я разгадал и потому забыл, а вот третий разгадывал весь остаток ночи и, проснувшись, еще помню. Было там нарисовано какое-то дерево, потом, кажется, олень - ксерокс был дурного качества; потом написано слово "бай" - видимо, изобразить его точно художник не придумал, как; под ним рыцарский доспех и еще что-то мелкое и уж совсем неразборчивое. Мне кажется, для разгадывания ребуса хватит и того, что можно разобрать - по крайней мере, во сне казалось. То, что это "латы", я догадался, уже почти проснувшись.

Но даже и бог с ним, с городом, в ребусе зашифрованным: как интересно, что, оказывается, мозг мой во сне может придумать ребус, который сам же не может разгадать!

Позже подумалось: н-да, все это интересно только, если разгадка действительно существует.

UPD: может быть, это не олень, а лань.

September 2017

S M T W T F S
      1 2
345 6789
101112 13 141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 07:28 am
Powered by Dreamwidth Studios