pechkin: (Default)

В году не то 1991, не то 1992, нас не взяли в Ленинградский Рок-Клуб. Сказали, вторично. Сказали, это "ДДТ" и "Аквариум", это у нас уже есть.

С одной стороны, это правда, конечно. Не особо оригинальны были мы на общем фоне того времени, когда в пятимиллионном городе функционировало, по данным одного самиздат-зина, 5000 самодеятельных музыкальных коллективов, примерно в каждой девятиэтажке, а в каждой хрущевке-пятиэтажке по половине.

С другой стороны, и там не все такие первичные были, на мой взгляд. На мой предвзятый взгляд, следует уточнить. Хотя многие были, как показало время. Но не все.

Тогда было жутко обидно, придумал какие-то компенсаторные фишки типа "не очень-то и хотелось в эту гебистскую столовку, мы сами с усами". Потом обидно не было уже. А потом и Рок-клуба не стало.

А вторичность осталась, куда ж она денется.

А на филфак #меняневзяли, потому что я вступительные не сдал. На дневное историю, на вечернее литературу. А аорист этот я на стройке нашел.

pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Мы едем в машине из Ахзива. Едем уже давно, Нетка успела поспать и проснуться. Просыпается она всегда с торжеством: "Я пасулась!" Я снова с вами, мои маленькие друзья, радуйтесь мне и любите меня снова, жизнь прекрасна.

Едем, и я показываю ей, как садится солнышко и как облака стали розовыми. "Розовые пони," - говорит Нета, видимо, вспомнив песенку про "белогривые лошадки". А потом смотрит на другую сторону дороги и говорит: "И синие пони."

Были синие кони, стали синие пони. Из этого надо, по обыкновению, извлечь какую-нибудь жизнеутверждающую мораль, но прямо сейчас она она что-то не извлекается. Оставлю это как упражнение для читателя.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
Собрали черный мускат. Частично недозрелый, частично уже испортившийся. Частично нормальный. И вкусный. Теперь у меня ванна и два таза винограда, и никакого понятия, что с ним делать. То есть, есть сайты с инструкциями, но их надо читать и вникать. И опыта никакого. Малиновка вот получилась, на все сто, но тут процесс куда сложнее.



Виноград собрали ровно 15-го ава, в августовское полнолуние, полнолуние Астарты по ханаанейскому календарю, так что должно получиться здорово, если я только наберусь сил и все-таки это виноделие проверну.

А утром Туська на строгое предложение пойти умываться мне сказала "САМА УМЫВАЙСЯ". Думаю, тему развития речи у этого ребенка пора как-то прикрывать. Еще ребенок освоил эмфатическое "очень". Еще у нее женский род сильно преобладает над мужским: "Папа пришла" и т.п.

Еще мы попросили Туську "позвони в колокольчик", и она взяла колокольчик, приложила к уху и сказала "Алё".

Еще много чего я хотел написать о себе, но нету сил на это. Ходил вчера под луной - теперь уже по часовой стрелке - много думал, было здорово.

Напишу хоть вкратце - для истории, что ли - как двадцать пять лет назад было. Мы с Танюхой ездили в Волгоград к Эндрюсу и Стингу Царицынским, двум хиппанам, с которыми познакомились пару лет до того на Казани и подружились. Эндрюс торговал пластинками, а Стинг не занимался ничем определенным, но в его сумке лежали бобины с музыкой из его коллекции, и на них были трехзначные номера, и всю свою коллекцию он знал наизусть. Он очень хорошо р, збирался в музыке.

Восемнадцатого мы с ними плавали на речном трамвайчике на какой-то дачный остров на Волге и обнаружили там в конце одной улицы заросль цензоред. Мы надрали этого дела в полиэтиленовый пакет, привезли домой, нажарили каши и слушали, кажется, The Who из коллекции Стинга. На флэту у Эндрюса в микрорайоне Семь Ветров была только звуковоспроизводящая аппаратура и две или три гитары. Мы пели много хороших песен. Наутро Надюха, подруга Эндрюса, пошла в ларек за какой-то нехитрой едой, вернулась с большими-пребольшими глазами и сказала: "Вы тут валяетесь, а в Москве Горбачева расстреляли!" Мы сперва приняли это за игру измененного состояния сознания, потом за неумную шутку, но Надюха не унималась, и мы попробовали разузнать, в чем дело. Мы воткнули колонку в радиорозетку и услышали "Лебединое озеро" официальное сообщение. Доходило оно до нас быстро - что-то такое было в голосах, не забытое или очень быстро и четко вспоминаемое, даже не в голове, а где-то под ложечкой.

Вечером мы сходили на стихийный митинг на большой лестнице, спускавшейся к Волге. Неформалы кучковались сбоку лестницы. Внизу стояли микрофоны и выступали демократы. Всем было страшно, нам тоже. Эндрюс говорил, что нужно пробираться в степь, в станицы, к казакам, из которых, убеждал он нас, он родом, невзирая на внешность. На вокзале мы взяли ближайшие билеты на Питер - на двадцать третье, что ли. Других не было, и никто не знал, будут ли ходить поезда. Слухи ходили самые дикие, но нам было, пожалуй, весело. Не было той тоски, которая сейчас - власть не казалась всесильной, а мироздание безумным. Так прошло два дня, а на третий мы раздобыли где-то спирт "Рояль", а наутро Горбачев уже был в Москве.

Но мы все равно поехали в Питер на третьих полках, в последнем вагоне, в дикой жаре. Танька приболела тогда. Дома мы узнали, что Базиль ходил на баррикады к "Астории", а на Свечном пропала киловаттная басовая колонка Сереги Прожогина.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)
вынес я, например, такие важные для меня вещи.

Я задал несколько вопросов, чтобы проверить свои интуиции, и в большинстве случаев они подтвердились.

Он считает, что Гребенщикову не хватало уверенности в себе - в том, что его идеи, тексты и т.п. не менее ценны, чем то, что он переводил и заимствовал. Мы обсудили мысль о том, что это могло тянуться из семьи - Юра так не считает, он считает, что это вообще от успешности западных оригиналов, к которой стремился молодой Гребенщиков. Я вижу и другие причины; кроме того, я еще считаю, что Гребенщикову не хватало, да и сейчас не хватает, чувства юмора, жизнетворной иронии, которой вообще на одной шестой ан масс небогаты авторские таланты; а также, и это самое тяжелое, чувства вкуса, которое отбраковывало бы неудачные разработки и сочинения. БГ написал десятка два или три вещей, которые достойны золотых букв на мраморе, но, к моему сожалению, на культуру нации повлияли не только они, но и три-четыре сотни вещей, по моему мнению проходных и средненьких, перемежаемых неудачами. Про музыкальную сторону мы не разговаривали.

Второе важное: об отсутствии секс-символа на сцене. Кроме Кинчева, все остальные были как-то ужасающе асексуальны. И я помню по своему подростковому периоду, что это было очень важно, но ни тогда не понимал (тогда, конечно, и не задумывался), ни сейчас не понимаю, почему это было так важно - чтобы никакой сексуальности на сцене, только чистая платоническая духовность (не было тогда такого слова "духовность", или оно что-то совсем другое значило); не дальше искусных намеков. "Аукцыон" пели "я на шестом этаже, я точу карандаш" - и это было пределом, да и вообще мы их всех тайно считали гомиками и восхищались смелостью каминг-аута; но нельзя было выказывать этого восхищения, нужно было его разворачивать в "против толпы", "против совка" - вот что-то такое. Юра не сказал конкретно - а я не спросил - почему в их поколении не было секс-символов, но у меня осталось ощущение, что они просто сексуальность понимали совсем не так, как мы.

Да, я забыл еще Силю и "Маньяков", Дядю Федора с его "вперед болты, назад болты" - но, уверен, эти имена ничего бы Наумову не сказали, он их просто никогда не слышал, вполне возможно. Между тем, вот они-то были-таки нашими секс-символами. Они определяли наш сексуальный имидж; слава богу, на личную сексуальность меня и моих знакомых они не повлияли.

Третье важное: о том, что погубило многих. Если с помощью рока, сказал Юра, ты начинаешь бороться с кем-то внешним, то ты пропал. Когда ты победишь своего врага, ты не сможешь остановить свое оружие. Место врага придется занять кем-то следующим. В этом - и еще в странно коротком зрении, когда ты не помнишь себя в прошлом году и не представляешь себе себя в будущем, а видишь на пять-десять минут вперед и назад - фокус превращения Егора Летова, от "мы лед под ногами майора" к "моя родина встает с колен", при полном умолчании того, что с колен-то встает в первую голову тот самый было подскользнувшийся на льду майор. В этом же и фокус превращения других, значительно менее крупных фигур.

Есть еще экономический мотив - если ты поставил под ружье Армию Алисы, которая тебя, грубо говоря, кормит и поит, то распускать ее тебе как-то не с руки, и есть очень, очень много причин этого не делать. Но этот мотив я считаю второстепенным - состояние на этих костях сколотили себе далеко не все, кто стрелял стратокастером куда-то вверх; там многие были вполне себе идейные боевики, не спекулянты.

И в этом я вижу фокус не-превращения других: того же БГ, который, при всех его недостатках, весьма и весьма честен сам с собой (может быть, без этой честности Бог с тобой вообще разговаривать не сможет); того же самого Наумова, во вселенной текстов которого внешнее зло тусуется где-то плане на третьем; того же безгранично уважаемого мною Миши Борзыкина, у которого борьба со злом и борьба с собственными косностью и подлостью совершенно неразделимы; того же Сили, который при строгом разборе довольно-таки и обыватель, и антисемит, и - вот есть прекрасное русское слово, которое все поймут, но никто не объяснит: "мудак" - но он честен, он чист, как хрусталь, и с ним бы я пошел в разведку и вытащил бы на себе, если бы мы там разведали водяры. И вот наградой за эту честность дается честь не предать ни себя, ни тех, кто тебя слушает, а в конечном счете - не изменить своему святому делу улучшения этого мира.
pechkin: (сумасшедший домик на вершине горы)

23 года назад в этом зале на втором этаже мы придумали отпраздновать большим сборным концертом 101-летие со дня рождения Толкиена. Было весело. Справа, где выбито окно, была длинная и узкая, как гроб, комнатка, где мы репетировали.

Я, конечно, не ждал, что там устроят музей. У нашего поколения никаких музеев не будет вообще никогда. Мы пришли в этот мир с сознанием того, что все великое вот только что кончилось и исчезло - Сайгон засрали, Башлачев погиб, Науменко умер, Наумов уехал - а мы вторичные, подражатели, эпигонишки, обсиживатели великих лестниц, и вот-вот молодая шпана сотрет нас с лица земли не фигурально, так физически. Ну, дык и чо же ты хочешь от такого сознания - чтобы оно управляло страной?

Только когда я сказал себе "Кто б ни был ты, я, Фауст, не меньше значу!" - я стал делать что-то, что кто-нибудь может отправить в музей. Кстати, это довольно давно случилось.
pechkin: (Default)
Долгое время размышляю о том, что происходит со мной на тренировках, и размышления вышли вот какие.

Давным-давно, в прошлом веке, еще при Ельцине, в пол-шестого утра в дверь моей квартиры начали звонить. Я проснулся, сориентировался во времени, пространстве и перерождении, слез с дивана-полуторки, служившего супружеским ложем, перелез через кресло, пробрался под телефонным шнуром, открыл дверь в прихожую, прошелся по обуви, раздвинул висящие на вешалке шубы, куртки и еще что-то, и открыл входную дверь.

На пороге стоял Пупкин и неизвестный мне юноша с открытым широким лицом и нежными каштановыми кудрями до плеч.

- Печкин, знакомься, нах! Это наш новый скрипач!

- Пупкин, бл! Пол-шестого утра - это самое подходящее время знакомиться со скрипачами?

- Он с поезда. Его покормить надо. Потом поедем на вокзал, возьмем его вещи.

Макс приехал, закончив музыкальное училище по классу скрипки в городе Таганроге. Мне выпало родиться в Питере, и понять, что нужно о себе думать, какой решимостью нужно обладать, чтобы взять скрипку под мышку, сесть в поезд и поехать в Питер покорять мир, мне не дано. Макс приехал именно что покорять мир, никаких конкретных дел и зацепок у него в Питере, насколько я понимаю, не было. Пусть он поправит, если что не так.

Мы скоро подружились не на шутку. Видимо, когда прошел первый шок: "Звоним в квартиру, там что-то ругается, падает, опять ругается, потом открывается дверь, и оттуда высовывается такое волосатое чудовище в трусах и давай ругаться..." Подружили мы и жен. И стали играть музыку. Это как-то было целью существования, мимо этого все было вторично и случайно.

Вот тут и выявилось для меня невероятное. Макс мог по памяти играть "Увертюру" Глюка - и играл ее почти не переставая. Но когда я попросил его "вот тут твое место, поиграй тут, соль-мажорчик такой", он спросил: "Что играть-то?"

- Да неважно, что-нибудь, ты играй, я послушаю и скажу, если что не так.

- Как это - что-нибудь? Что конкретно? Ноты какие?

Импровизация настолько же не укладывалась у Макса в голове, насколько у меня в голове не укладывалось, что у кого-то это может не укладываться в голове. У меня, сколько себя помню, музыка текла в голове непрерывно, для меня рождать музыку было так же естественно и просто, как выдыхать вдохнутый воздух. Как говорить. Проблема для меня была в материализации этой музыки: руки неизбежно и непреодолимо тормозили и тормозят течение этого потока музыки. Еще где-то лет в двадцать - двадцать два я понял, что почти невозможно сочинить такую музыку, которую не сумеешь сыграть. Почему и необходимо стало играть, поддерживать форму, развивать руки, а не только творческие силы в голове - при помощи средств как канонических, так и весьма сомнительных.

Да, а при передаче от человека к человеку проблема состояла как раз в нотах - читать я их не научился. Не натренировался, точнее, потому что сейчас все-таки лучше с этим, чем было тогда.

Хорошая новость для меня в этой истории - то, что мы начали целенаправленно заниматься импровизацией, при помощи как канонических средств, так и весьма сомнительных тоже, и через год-два Макс начал импровизировать, сначала кое-как, а потом и будьте-нате. Был и этап, когда его было не унять и не остановить, как понесшего коня. Потом и этот этап прошел - проявились вкус и чувство меры, отличающие сильного музыканта от видного.

Плохая новость - то, что я не помню, как я это сделал. Если это вообще сделал я, а не месяцы максовских вахт в Теплой и Холодной Трубе. То есть, я определенно был в этой истории - но только Макс сам может сказать, как это с ним случилось, а может быть, и он не может сказать, может быть.

Так вот, ровно то же самое происходит у меня сейчас на тренировках, ровно то же самое. Я учу приемы, учусь двигаться, узнаю, что можно сделать и как это следует делать - в теории. Но когда надо играть - когда бой, когда вольные упражнения - надо импровизировать. И я абсолютно не знаю, что делать. Какие делать движения, какие ноты играть.

Я понял, что загвоздка - не в гимнастике, не в болевых точках, не в этикете и даже не в бусидо. А в другом. Не знаю точно, в чем. Знал бы, где и что лежит - пошел бы и поднял. Немота - вот что это такое. Не понимаю, не знаю, не чувствую, что нужно сделать, чтобы заговорить - понимать контекст, замечать вопрос или предложение, давать ответ.

Тело тренировать необходимо - не сочинишь того, что не сможешь сыграть ведь - чтобы обрести способность свободно выражаться, когда пойму наконец, как разговаривать. И потом - да, работать над стилистикой, точностью и экспрессией высказываний. То есть, приветствую любые советы - и самые общефилософские, и самые конкретные, и особенно по психологии этого дела. Конечно, свой тренер - первый авторитет, но я уже достаточно взрослый, мне кажется, чтобы выслушать и разобраться с советами со стороны.
pechkin: (Default)
 Хорошее затмение, замечательное, очень красиво. Спасибо. На это денег не жалеют, вижу.

А когда у нас лунное затмение, на луне, я так понимаю, солнечное?

Давным-давно, году, наверно, в 1987-ом, а может быть, и годом раньше, тоже давали полное лунное затмение. А еще, надо ж было такому случиться, по радио в ночной программе "Ваш магнитофон" передавали Pink Floyd. Ну, не "Обратную сторону", а "Wish You Were Here"; но это же, на самом деле, еще лучше даже! И я на Большевиков устроился на кухне на полу, так чтобы луну видеть, а радио поставил рядом с собой на пол и слушал, слушал, слушал, впитывал каждую ноту. Я тогда еще не засыпал от десяти минут лежания на одном месте и ничего не делания. Да и переживал я эту музыку гораздо глубже, чем сейчас какую бы то ни было. 

Не помню, уложилось ли затмение в хронометраж; хочется думать, что уложилось, да и почему бы так не думать.

Вот что точно помню - что по радио передавали целиком. А кассеты же были по 45 минут сторона, и хвост последней вещи был обрезан, и я его не знал. И услышал впервые концовку альбома, и потрясен был необыкновенно. Тем более, что концовка действительно очень правильная и красивая. Умиротворяющая такая, специально для таких психов, как я, которым тяжко расставаться с этим альбомом всякий раз, его дослушав до конца. (В этом году я дослушал до конца "Foxtrot" Genesisа, тоже очень сильное оказалось впечатление. Раньше я не знал, что идет после слов "Dragons coming out of the sea". А потом я скачал вообще какое-то другое издание, где и все вещи сыграны на несколько минут длиннее, и там очень много всякого замечательного.)

Да, и я дал страшную клятву не записывать альбомов длиннее 45 минут. И сдержал ее до сих пор.

Но, возвращаясь к затмению, что еще хотел отметить: что, гуляя с собакой и глядя на маленький тусклый красный шарик (в 50x-ный бинокль очень хорошо было видно, что это действительно белый серебристый шар, висящий в пустоте), ловил себя на мысли, что у луны проблемы, и ей надо помочь. Откуда-то из очень глубока выбиралась эта мысль, но я ее не придумал, она сама подумалась, честно.
pechkin: (Default)
 Я сходил на один из самых удивительных концертов за последнее время. Его вел человек, который удивил меня сильнее всех - за последнее же время же.

Read more... )

...Продолжение следует здесь же, новых постов делать не буду - возвращайтесь сюда, если интересно.
pechkin: (Default)
1988 год, лето и осень. Часовой фильм. Ищите себя и знакомых; я никого не нашел, но я и при жизни хорошей памятью не отличался.
Read more... )
pechkin: (Default)
 Прослушал последний (на данный момент) альбом "Несчастного случая". Хотя искристый поэтический талант Кортневу в нем начал изменять уже не вдруг, а направо и налево (профессионализм же не пропьешь), передать какие-то огромные, нечеловеческие объемы тоски своему слушателю ему удается. По объемам тоски мне даже трудно вспомнить, что я похожее в последнее время слушал.

Двадцать лет назад Пупкин писал мемуары. В них, между делом, он упоминает и меня, что и неудивительно, если учесть, что полтора-два года мы с ним жили плечо к плечу, и не только вещи его, но и сам он с семьею обитал у меня в однушке на Кузьмы-Утопленника месяцами. Писал же он про меня следующее: 

"Я сам человек веселый, а песни у меня грустные. А вот Печкин наоборот - сам мрачный, а песни пишет смешные, веселые."

На самом деле, конечно, наоборот - я человек очень веселый и энергичный, заводной, бодрый и фантастически работящий, но подверженный частым и глубоким приступам дурного настроения и меланхолии, которых сам себе объяснить не могу. И - кому на какого меня повезло попадать, тот такого и запомнит.
pechkin: (псина)
Потрясающие новости о собственной семье вдруг вычитал из жж. Просто ставит с ног на голову всю историю, которую я считал, что неплохо знаю и умею рассказывать. Надо бы ее записать теперь все-таки, чтобы не пропало.
pechkin: (Default)
 Я страшно тяготился всегда посиделками на кухне. Это всегда мне было похоже на вынужденное заточение, всегда хотелось убежать - на улицу, лучше ходить до утра или до вечера по улицам, по любой погоде, ну, кроме совсем уж трудновыносимой. Но что-то не пускало, какие-то невидимые социальные веревки, слово "неудобно", самое ненавистное из слов.

Ужасти сколько времени было потрачено на то, чтобы потратить время; то, что при этом еще и столько было сделано, говорит о титанических силах, которые нам даны.
pechkin: (Default)
Вдруг я понял, почему в Маленьком, Но Очень Гордом Племени я сразу и навсегда каким-то неосознанным тогда образом сделался шаманом; да и не только там. А потому, что я, лишенный навыков нормальной, обычной социализации, умел превращать в социализационные вещи, в социальные коммуникации практически все, что попадалось на глаза и под руку - музыку, еду, свечи, субстанции, погодные явления... практически все, что попадалось на глаза и под руку, я умел и любил - и испытывал потребность - делать племенным обрядом.

Эта мысль пришла в голову, когда я думал о том, какую музыку взять с собой в машину в аэропорт встречать Юрочку.
pechkin: (Default)
Чего-то вдруг всплыло, запишу, чтоб не забылось, мало ли: в 94-ом не то 95-ом году, в ходе первых ПтицеСишных гастролей в Москве в виде квинтета, мы с Беловым и Достоевским на Ленинградском вокзале брали билеты на всю шарашку, и возле кассы до меня дошло, что я не знаю паспортных имен остальных членов группы. Поэтому в билетах так и было написано: Катерина Джоновна Тренд, Антон Валентинович Гордон и т.п. Свою фамилию я помнил; а Достоевский сказал, что раз так, то он желает быть записан под фамилией Пилюлькин, и так я и сделал. Это просто мы с Эриком начали читать "Незнайку", так вспомнилось.
pechkin: (Default)
Лет 18 назад Цунский сказал: "Как хорошо иметь в команде еврея, который будет писать русские народные песни!"



Это брайновский или пост-брайновский вариант текста, так что пути распространения инфекции более-менее ясны.
pechkin: (Default)
Было в жизни несколько моментов высочайшего музыкального щастья, и один из них - это когда "Выход" в Засаде играл Боба Марли. Году в 1994-ом. Никто, никто так не может, даже сам Боб Марли. Который, как известно, по паспорту Нестор Барух Мамардашвили, но это как раз не имеет значения. Правда.

Наравне с этим мало что вспоминается - ну, разве что "Чолбон" в Молодежном театре в 1992-ом... когда первый раз услышал "Биллиз Бэнд"... самадхи под Got To Be Happy With What You've Got To Be Happy With в машине по дороге с ночной смены на "Солеле" в 2004-ом... "Аддис-Абеба" на ПХ-2008... Ну, может быть, еще Джюлия Айзенберг в Субмарине... Джон Зорн в "Барби"... Стивелл в ангаре в Лорьяне... Не так уж и мало что, но немного, и не может быть много.

Это я просто Боба Марли переслушиваю плотно. Нет, "Выход" играет это лучше, но кто-то же должен был быть первым.
pechkin: (дерево)
Случайно наткнулся, а это, может быть, лучшие портреты нас самих и нашего безнадёжного предприятия.
pechkin: (Default)
Чтобы разбудить Фаворова, нужно решительно войти в комнату, где он спит, и громко спросить: "Саша! Ну, так что мы решили?"

Чтобы разбудить Базиля, как известно, нужно сказать: "Вася! Так ты мне позвóнишь?" Базиль немедленно подымет голову и замученно воскликнет: "Позвонúшь!"
pechkin: (Default)
Сидим с Верховским утром в выходной. Смурные малость. Жара и реминисценции шотландского виски. Жена, растроганная, видимо, вчерашним отрывом - концертом, безумной ездой впятером в машине с двумя гитарами, двумя детскими креслами и коляской в багажнике, песнопениями на кухне и прогулкой на рассвете, обжаривает нам на сковородке вчерашнюю картоху в мундирах с сосиськами - по-другому и не назовешь эти продукты.

- Яйцом, - спрашивает, - залить?

- Заливай, заливай, - отвечаю. - Чтоб, значит, контенту побольше вышло.

July 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9 101112131415
16 171819 202122
23 24 2526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 12:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios