(no subject)

[pechkin]

Лунного затмения наблюдал я только самое начало, поскольку Плюша, проснувшаяся около двух, к четырем уже более-менее угомонилась. Наблюдал я его прямо с подушки, и это одна из лучших позиций, на мой взгляд. Зрелище было волшебное: луна неслась в облаках, расцвечивая их жемчужной радугой, то прячась в тучу, то выходя из нее и освещая весь мир безжалостным, но и без ненависти, спокойным и холодным светом. Облака же были трехмерны, и вспомнились мне видеокартины с телескопа Хаббла, которые нам показали в музее науки в Торонто. Удивительные это картины, где камера заходит в сиреневые, голубые и малиновые облака звездных скоплений, подныривая под темные тучи и находя под ними похожую на жемчужину, какую-то галактику; и когда охватываешь мыслью расстояние дотуда (понятие "световой год" - замечательный прорыв человеческой мысли к воссоединению правого и левого полушарий), то проникаешься и трепетом, и гордостью, что вот какие огромадные вещи можешь ты уместить в своей скромной черепушке; а кто-то другой, с черепушкой менее скромной, сумел сделать так, чтобы ты это увидел.

Но луна существует как-то сама по себе, наши мозги ей не интересны (разве что в качестве пищи, понятное дело), и красота ее не для нас, а вообще сама по себе. Тут скорее было чувство, что я допущен к таинству, что случайно заглянул в щелку и увидел в ней волшебный сад. А так обычно хожу по этому саду, но занят другими делами - головной болью, голосами с белого экранчика, страхами и тому подобным.

Что-то тянет на банальности. Надо сменить марку пива, определенно.

А само затмение воспринималось как болезнь, и хотелось, чтобы луна поскорее поправилась. Да тут и Плюша затихла, и мы заснули, и проснулись в два часа дня, проспав половину от своего законного выходного и праздника и, конечно, мало что успев из того, что хотелось сделать.

Определенно, я должен жить на другой планете, где часов в сутках больше на треть.