![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Аукцыон под Иродионом
https://goo.gl/photos/82JfzcyZsvRytSJP9
Витя Левин снова подарил нам кусочек счастья и смысла. Как интересно, думал я, что из сотни с лишним коллективов Ленинградского рок-клуба вот уже тридцать скоро лет назад, именно эти не-мэйнстримные ребята почти в том же составе, продолжают делать почти то же самое, непонятное никому до конца ни тогда, ни сейчас, и только все лучше и лучше это делают. Совершенствуются, как тот девяностолетний Пао Казальс, когда его спросили, зачем он сейчас-то, в его-то возрасте репетирует по восемь часов в день.
Расстановка музыкантов на сцене четко отражает строение группы: справа - Федоров и Озерский, музыка и тексты, полушарие смысловое, слева - духовая секция, полушарие невербальное; сзади Бондарик и Шавейников, спинной мозг. Гаркуша посередине, потому что он не то и не это, а что-то другое, неописуемое. Как душа, но не как душа.
Юрий Парфенов на этот раз просто рвал мне душу своей космической трубой. Мне часто казалось, что он смотрит в глаза именно мне. Он, кстати, единственный играет всегда с открытыми глазами. Выглядит он, как будто явился с той стороны, фигура совершенно религиозного плана: спокойный, предупредительный, улыбчивый, уверенный и безукоризненно точный во всем, в каждой мысли и в каждом движении. На последней вещи, у которой в припеве "Север... Юг..." музыка с его трубой достигла порога моей чувствительности, еще чуть-чуть прекраснее, и меня бы проткнуло. Только то и спасло, что вещь еще не сыгранная, в ней накапливается время от времени хаос, и в него накал разряжается. Великолепные русские темы лились над Иудейской пустыней, достойные пера и Глинки, и Чайковского, и Рахманинова, и Шнитке, правда-правда.
Очень хорошее место нашлось для этого концерта, отдельное огромное спасибо тем, кто это придумал и устроил именно там. То, что на триста человек не самого благопристойного вида не оказалось ни одного в форме и при исполнении - это не удивляет меня, еще в 1997-ом в Крайотах так было. А вот дети под сценой, коллективная забота о них, полное отсутствие негатива и аггрессии в ком бы то ни было - это завоевание времени. Вот это возраст, это старость, а не то, что Гаркуша не прыгает, как эпилептик. Где ему там прыгать было - не Зимний Стадион, чай. Еще раз - очень было хорошее место. Маслина Лене Федорову очень шла. И вот этот наш ночной ветер - я все беспокоился, не продует ли музыкантов, они там все взмокли, а ветер-то свеж и остер прямо по-петроградски.
Единственно, я теперь волнуюсь, не сделаются ли музыканты в какой-нибудь астеничной Европе невъездными из-за этого концерта. Как бы, в чем статусная разница между Нокдимом и Судаком с точки зрения какого-нибудь Стинга?
В общем, Витя, с меня опять причитается. Где-то там, в лучшем мире, уже набралось небольшое озеро, размером с Чудское примерно, всего того, что с меня причитается, и горка рядом насыпалась ростом с Фудзи.
Витя Левин снова подарил нам кусочек счастья и смысла. Как интересно, думал я, что из сотни с лишним коллективов Ленинградского рок-клуба вот уже тридцать скоро лет назад, именно эти не-мэйнстримные ребята почти в том же составе, продолжают делать почти то же самое, непонятное никому до конца ни тогда, ни сейчас, и только все лучше и лучше это делают. Совершенствуются, как тот девяностолетний Пао Казальс, когда его спросили, зачем он сейчас-то, в его-то возрасте репетирует по восемь часов в день.
Расстановка музыкантов на сцене четко отражает строение группы: справа - Федоров и Озерский, музыка и тексты, полушарие смысловое, слева - духовая секция, полушарие невербальное; сзади Бондарик и Шавейников, спинной мозг. Гаркуша посередине, потому что он не то и не это, а что-то другое, неописуемое. Как душа, но не как душа.
Юрий Парфенов на этот раз просто рвал мне душу своей космической трубой. Мне часто казалось, что он смотрит в глаза именно мне. Он, кстати, единственный играет всегда с открытыми глазами. Выглядит он, как будто явился с той стороны, фигура совершенно религиозного плана: спокойный, предупредительный, улыбчивый, уверенный и безукоризненно точный во всем, в каждой мысли и в каждом движении. На последней вещи, у которой в припеве "Север... Юг..." музыка с его трубой достигла порога моей чувствительности, еще чуть-чуть прекраснее, и меня бы проткнуло. Только то и спасло, что вещь еще не сыгранная, в ней накапливается время от времени хаос, и в него накал разряжается. Великолепные русские темы лились над Иудейской пустыней, достойные пера и Глинки, и Чайковского, и Рахманинова, и Шнитке, правда-правда.
Очень хорошее место нашлось для этого концерта, отдельное огромное спасибо тем, кто это придумал и устроил именно там. То, что на триста человек не самого благопристойного вида не оказалось ни одного в форме и при исполнении - это не удивляет меня, еще в 1997-ом в Крайотах так было. А вот дети под сценой, коллективная забота о них, полное отсутствие негатива и аггрессии в ком бы то ни было - это завоевание времени. Вот это возраст, это старость, а не то, что Гаркуша не прыгает, как эпилептик. Где ему там прыгать было - не Зимний Стадион, чай. Еще раз - очень было хорошее место. Маслина Лене Федорову очень шла. И вот этот наш ночной ветер - я все беспокоился, не продует ли музыкантов, они там все взмокли, а ветер-то свеж и остер прямо по-петроградски.
Единственно, я теперь волнуюсь, не сделаются ли музыканты в какой-нибудь астеничной Европе невъездными из-за этого концерта. Как бы, в чем статусная разница между Нокдимом и Судаком с точки зрения какого-нибудь Стинга?
В общем, Витя, с меня опять причитается. Где-то там, в лучшем мире, уже набралось небольшое озеро, размером с Чудское примерно, всего того, что с меня причитается, и горка рядом насыпалась ростом с Фудзи.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
С точки зрения международного права нельзя уравнять Сде Бар и Судак.
Первое - территория с неопределенным статусом, второе - оккупированная территория.
Иначе мы с тобой (как и все израильтяне) были бы тоже невъездными в Европу
no subject
no subject
no subject