ВЫ НЕ ПРОСТО ПОДДЕРЖАЛИ ТЕРРОР. ВЫ, ПОДОНКИ, УБИЛИ ВЕРУ В ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!
Марк Бернштейн
Я решил, что ЭТО нужно опубликовать.
Да, я знаю, что здесь это прочтет всего пару сотен человек, из которых большинству не нужно ничего объяснять. Но даже ради меньшинства. Даже ради одного, который поймёт для себя что-то, чего не понимал до этого – оно уже того стоит. Иначе остаётся только готовиться подороже продать жизнь, когда они придут за мной. За каждым.
Алони Элинель: Тень в Протоколе Тишины
Я не уходил в свет. Никакого туннеля не было. Было только ощущение, что с меня, наконец, сняли бронежилет, который весил тонну. Бронежилет из профессионализма, который меня больше не защищает.
Сейчас я стою здесь, у стены ангара. Я вижу их — живых. Они ходят в белых защитных комбинезонах, похожие на космонавтов, высадившихся на мертвой планете. Я слышу гул рефрижераторов. Этот звук я узнаю из тысячи. Глухой, монотонный рокот генераторов «Thermo King».
Они работают на износ, чтобы холод не выпускал этот запах наружу. Но запах хитрее. Он проходит сквозь металл, сквозь фильтры масок, сквозь кожу. Добро пожаловать в Механе Шура . База военного раввината. До 7 октября здесь было тихо. Сюда привозили погибших солдат — одного, двух в год. С уважением. В тишине.
Но потом мир перевернулся.
Я помню первый день. Грузовики. Не военные хамеры, а обычные фуры, рефрижераторы для супермаркетов, грузовики с курами. Они стояли в очереди. Из них текла жидкость. На асфальте оставались темные, жирные лужи. Мы сыпали на них песок, чтобы не поскользнуться. Поскользнуться на человеке — это страшно.
Вы думаете, ад — это огонь? Нет. Ад — это серые мешки. Тысячи серых пластиковых мешков, сваленных в контейнерах.
Я — криминалист. Моя работа — факты. Отпечатки, генетика, зубные карты. До 7 октября я верил, что наука может объяснить всё. Что у смерти есть порядок. Есть тело, есть причина, есть имя. Мы возвращаем имя тем, кто ушел. Это наш долг.
Нас поставили на опознание. Мы не были готовы. Никто не был готов. В комнате стояли столы из нержавейки. Холодно. Свет ламп — стерильный, безжалостный. Мы открывали мешки. Иногда там был человек. Иногда — часть. Иногда — просто уголь. Маленький, размером с куклу, уголек.
( Read more... )








