pechkin | (no subject)

В звуковой картине моей страны есть вот этот фрагмент: когда слышна только сирена и свиристенье ласточек над Стеной Плача по телевизору. Все стоят и молчат, а ласточки носятся и свиристят. Сирены они, наверно, вовсе не слышат, слишком низко для них. Сирена всегда неожиданна, сколько ни готовься к ней. Самая громкая взвывает где-то рядом, потом доносятся сирены соседних кварталов и поселков, а через минуту или две они так же постепенно смолкают, сначала близко, а потом все дальше и дальше. Под завтраутрешнюю сирену еще и эскадрилья самолетов пролетает от Эйлата до Метулы. Кажется, они как раз за две минуты и успевают. Страна небольшая. В километрах. Главначштаба сказал в своей речи, что в пульсе нашей страны непременно есть еще и вот этот стук в дверь. Приносящие это известие никогда не звонят, всегда стучат. Я не знаю, почему так - но я точно знаю, что так. И президент говорил хорошо. На моей памяти так хорошо ни один президент не говорил. Сказал, что его поколение еще чувствует нашу страну и государство не как данность, а как завоевание. И как чудо. В нашем религиозном и светском, национальном нашем календаре, сказал, есть два периода Страшных Дней - в начале тишрея и в конце нисана - начале ияра. Осенью - столп дыма днем, весной - столп огня ночью. Сказал, что нынешние юноши и девушки - они ничем не хуже тех, что были тогда. И в это верится, как ни странно. Вот когда он говорит, то верится. Эрик тоже сказал, что хороший президент, что он как старый плюшевый мишка - все его любят и уважают, пускай и не боятся. Я еще вспомнил потом, как год назад, в первый локдаун, президент на ютьюб и на детский канал ТВ начитал детских книжек и обратился к народу: родители, посадите детей перед экраном, я им почитаю, а вы пока кофе спокойно выпьете. Люблю эту страну. В любви признаваться всегда уместно, но в такие дни-то особенно.