pechkin | (no subject)

Выглянул на улицу, а там, знаете ли, хорошо так... километров сорок в разные стороны горного пейзажа, в сторону Мертвого Моря, на восток, вниз, вниз, где толща воздуха становится уже совсем непрозрачно-голубой; а обращенные к нам холмы -- кладбищенская гора, городские горы, пригородские горы -- Гив`ат-Шауль, Рамот, Мевасерет, hар-Хоцвим, Кирьят-Белз (кто помнит это -- "майн штетеле Белз"? а? в потрясающем исполнении Магды Умер, по-польски, "мястечко Белз"? никого? ну, я первый буду), и всякие безымянные горы -- и все в такой удивительной вечерней резкости, контрастности, никакая пленка такого не запечатлеет, никакой монитор не передаст, только приехать и увидеть, мувили ми поедзь и зобачь, тым бардзей же можешь поехачь и зобачичь; нет? ну, тебя жалко. А мне хорошо стало. Прохлада в воздухе, солнце -- именно что ласкает. Ветерок. Свежесть, и отчетливое, вот такое же контрастное и четкое, как очертания холмов и сосен, как машины внизу на дороге, как могилки на кладбище напротив и окна психбольницы напротив и меня, и кладбища -- а как замечательно использованы изгибы местности: ни из одного окна психбольницы кладбище не видно -- такое вот отчетливое ощущение, что Бог есть, и не просто есть, а здесь, рядом, в этом воздухе растворен, и к тебе относится благосклонно, ничуть не хуже, чем к какой-нибудь из сосен на склоне или к какому-нибудь дятлу, на ней сидящему; им дает жить, и тебе даст уж как-нибудь.

Спасибо. За внимание.

В связи с этим -- узнать, в каком месяце Давид писал свои псалмы, а в каком Коэлет записывал свои мрачные посты. Наверняка это известно. Спросить у Мордехая, когда выйдет из отпуска.

Ага: и еще собака лаяла где-то на соседней горе, невидимая. Далеко-о-о-о...