pechkin | (no subject)

Бассейн за окном накрыли белым надувным куполом. При подходе на рабочее место можно немного напрячь фантазию и представить себе за окном заснеженное поле или холм -- получается, пробовал. Видимо, это мы будем созерцать до весны -- при удачном раскладе, разумеется.

Позвонил жене, сказал "у меня такое чувство, что я должен был тебе позвонить и напомнить что-то сделать. Ты не помнишь, что это было?" Не помнит. Пропало дело.

Эрик -- постепенно осваивается в двуязычном мире, где ему жить дальше. На нынешнем этапе он уже понимает, что иврит -- это тоже язык. Глоссолалия постепенно -- довольно медленно -- отходит на задний план, но на вопрос "как на иврите будет семь" может выкрикнуть какой-нибудь неразборчивый слог или два, да и вместо любого другого слова. (С цифрой 7 -- или числом? -- у него вообще проблемы, и по-русски считает он "один, два, три, пять, восемь, десять".) Иногда он начинает задавать вопрос "А как на иврите будет...", причем тут чрезвычайно интересно, что он спрашивает. А спрашивает он простые, понятные, необходимые для себя вещи. "Как на иврите будет "грузовик"? А как на иврите будет "поезда"?" -- и повторяет ответ, как услышал и как может произнести. "А как на иврите будет "молния"? А как будет "спрятаться домой, потому что идет дождик"? А как "включить свет, чтобы читать книжку"?" Были еще две или три такие совершенно индейские вещи, которые меня поразили. Все нужно записывать тут же, как и фотографировать все надо тут же, потом не бывает. В нашей жизни "потом" уже не бывает. Как совершенно точно поет Турнау: "A nigdy jest zavsze od teraz".

Завтра Эрик в первый раз идет к Тете Марине.