(no subject)

[pechkin]

Затрюхался и не успел поздравить присутствующих с 19 октября. Я, конечно, из года в год говорю одно и то же в этот день, но я ведь и чувствую из года в год одно и то же в этот день.

Что есть что-то незримое и очень-очень высокое, что нас всех когда-то двадцать плюс-минус лет назад связало и объединило во что-то очень благородное и очень действенное. Одни из нас что-то сочиняли, другие чему-то учились, третьи над чем-то работали, четвертые вообще лишь молчали и улыбались; но все это вместе складывалось во что-то целое и крайне необходимое чему-то живому в природе, которое намного больше нас, настолько больше, что ни понять его, ни даже заметить нам не дано.

Время шло, и это большое живое менялось вместе с ним, потому что оно же живое. Менялось то, что ему было нужно от нас. И сообразно этому менялся наш состав; менялись и мы сами, те, которые внутри, и те, которые сошли на полустанке или спрыгнули на полном ходу под откос.

Сейчас мне все больше кажется, что поезд этот едет дальше без меня, и уже, кажется, довольно давно, а я только бежал за ним следом, самому себе отчаянно доказывая, что я только вышел, чтобы купить сигарет. Ждет меня, очевидно, другой поезд, в другом направлении, и туда, куда я, со мной не поедет никто.

Но все, кто хоть немного проехал в этом поезде, навсегда сохранят его в себе, а он - их в себе. Эпоха наша, может быть, кончилась; но мы навсегда принадлежим ей, а она нам.

И мы навсегда в ответе друг за друга перед собою и перед друг другом же. За всех, даже за того, от кого вестей не было больше полжизни. И за того, с кем в ненависти до гробовой доски. Потому что на Страшном суде, помимо личных процессов, нас всех хотя бы один раз вызовут всех вместе.

Что-то начал за здравие, а кончил за упокой. А какой такой упокой? Еще лет тридцать, а то и сорок работы впереди; только первые двадцать за спиной. Короче:

"Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Все те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село"

Ваше здоровье, дорогие мои.

Comments

плачу

[natsla.livejournal.com]

У Кима на эту тему имеется песня:

"и подобно лицеистам, собираться у огня -
В октябре багрянолистом девятнадцатого дня".

И потом -

"но когда-то с нашей дружбы
Главный спросится ответ.
И судьба свое возьмет, по-ямщицки лихо свистнет,
Все по-своему расчистит, не узнаешь наперед -
Грянет бешеная вьюга, захохочет серый мрак,
И спасти захочешь друга, да не выдумаешь, как.

На дорогах наших дней, в перепутьях общежитий,
Ты наш друг, ты наш учитель, славный пушкинский лицей,
Под твоей бессмертной сенью научиться бы вполне -
Безоглядному веселью, бескорыстному доверью, вольнодумной глубине".

Да вот она, собсно: http://nakitami.livejournal.com/273329.html (это его дочь, моя одношкольница

[min-herzz.livejournal.com]

А мы всем Театром в понедельник это пели и за это пили, и стояли в фойе того самого - не нашего давно - ТЮЗа, где когда-то Хочинский пел эту Кимовскую песню.
Вот, неожиданно,еще кто-то это помнит...

[brain-spb.livejournal.com]

Но средь застолья или в трезвой памяти,
Поодиночке, либо всем народом враз -
Бывало, выглянем, а он, красавец, там летит, -
И значит как бы все в порядке, с Новым годом вас!

Re: плачу

[pechkin.livejournal.com]

Да, это он хорошо поймал, он вообще, Ким, очень непростой, не поверхностный дядька, пожалуй, что с эпохой ему тоже не повезло

[snezhka.livejournal.com]

Ага. Сейчас читаю "Очерки неформальной социотехники" Кожаринова и Кордонского, много думаю как раз об этом.

[pechkin.livejournal.com]

поцитируй

Re: плачу

[natsla.livejournal.com]

ili naoborot - on proyavilsa pri zastoe kak malo kto. on u menya odin iz lyubimyh avtorov voobshe

[natsla.livejournal.com]

я потому и помню, что эмигрант (поневоле)