(no subject)

[pechkin]

 А между прочим, тема войны и лагерей, которую мы с Владом вчера так убедительно разобрали (мир как нечто, с чем можно либо безнадежно воевать, либо выживать ползком и тайком) приходит не только в снах. В апреле, кажется, на скамейке возле входа в Бецалель я нашел книжку 1946 года про подполья в гетто Польши - Витя Левин сейчас ее читает. А недели две назад у помойки напротив дома вывалил кто-то горку книжек, в основном на венгерском, тематика еврейская и военная, насколько я смог понять, и среди них - изданные в 1999 в Тель-Авиве мемуары дедушки, который в 14 лет жил в минском гетто и ушел к партизанам. Самиздат почти, компьютерный набор, язык очень простой и нелитературный, читать страшно и тяжело. Самая жуть схвачена - когда вчера еще ты жил в нормальном городе, среди соседей, сограждан, и вдруг в несколько дней все превращается в ад. Вот это превращение. Полное уничтожение дистанции, которая все-таки была после всех фильмов в детстве: вот был мир, было все хорошо и красный флаг, вдруг пришли немцы, все стало черное. А оказывается, это никакие не немцы-марсиане, а по большей части все те же соседи, сограждане вдруг оказываются чужими. А улицы остаются теми же, деревья, кошки - цветное все, только ужас и смерть уже здесь. Нет, не получается объяснить.