![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
Долгое время размышляю о том, что происходит со мной на тренировках, и размышления вышли вот какие.
Давным-давно, в прошлом веке, еще при Ельцине, в пол-шестого утра в дверь моей квартиры начали звонить. Я проснулся, сориентировался во времени, пространстве и перерождении, слез с дивана-полуторки, служившего супружеским ложем, перелез через кресло, пробрался под телефонным шнуром, открыл дверь в прихожую, прошелся по обуви, раздвинул висящие на вешалке шубы, куртки и еще что-то, и открыл входную дверь.
На пороге стоял Пупкин и неизвестный мне юноша с открытым широким лицом и нежными каштановыми кудрями до плеч.
- Печкин, знакомься, нах! Это наш новый скрипач!
- Пупкин, бл! Пол-шестого утра - это самое подходящее время знакомиться со скрипачами?
- Он с поезда. Его покормить надо. Потом поедем на вокзал, возьмем его вещи.
Макс приехал, закончив музыкальное училище по классу скрипки в городе Таганроге. Мне выпало родиться в Питере, и понять, что нужно о себе думать, какой решимостью нужно обладать, чтобы взять скрипку под мышку, сесть в поезд и поехать в Питер покорять мир, мне не дано. Макс приехал именно что покорять мир, никаких конкретных дел и зацепок у него в Питере, насколько я понимаю, не было. Пусть он поправит, если что не так.
Мы скоро подружились не на шутку. Видимо, когда прошел первый шок: "Звоним в квартиру, там что-то ругается, падает, опять ругается, потом открывается дверь, и оттуда высовывается такое волосатое чудовище в трусах и давай ругаться..." Подружили мы и жен. И стали играть музыку. Это как-то было целью существования, мимо этого все было вторично и случайно.
Вот тут и выявилось для меня невероятное. Макс мог по памяти играть "Увертюру" Глюка - и играл ее почти не переставая. Но когда я попросил его "вот тут твое место, поиграй тут, соль-мажорчик такой", он спросил: "Что играть-то?"
- Да неважно, что-нибудь, ты играй, я послушаю и скажу, если что не так.
- Как это - что-нибудь? Что конкретно? Ноты какие?
Импровизация настолько же не укладывалась у Макса в голове, насколько у меня в голове не укладывалось, что у кого-то это может не укладываться в голове. У меня, сколько себя помню, музыка текла в голове непрерывно, для меня рождать музыку было так же естественно и просто, как выдыхать вдохнутый воздух. Как говорить. Проблема для меня была в материализации этой музыки: руки неизбежно и непреодолимо тормозили и тормозят течение этого потока музыки. Еще где-то лет в двадцать - двадцать два я понял, что почти невозможно сочинить такую музыку, которую не сумеешь сыграть. Почему и необходимо стало играть, поддерживать форму, развивать руки, а не только творческие силы в голове - при помощи средств как канонических, так и весьма сомнительных.
Да, а при передаче от человека к человеку проблема состояла как раз в нотах - читать я их не научился. Не натренировался, точнее, потому что сейчас все-таки лучше с этим, чем было тогда.
Хорошая новость для меня в этой истории - то, что мы начали целенаправленно заниматься импровизацией, при помощи как канонических средств, так и весьма сомнительных тоже, и через год-два Макс начал импровизировать, сначала кое-как, а потом и будьте-нате. Был и этап, когда его было не унять и не остановить, как понесшего коня. Потом и этот этап прошел - проявились вкус и чувство меры, отличающие сильного музыканта от видного.
Плохая новость - то, что я не помню, как я это сделал. Если это вообще сделал я, а не месяцы максовских вахт в Теплой и Холодной Трубе. То есть, я определенно был в этой истории - но только Макс сам может сказать, как это с ним случилось, а может быть, и он не может сказать, может быть.
Так вот, ровно то же самое происходит у меня сейчас на тренировках, ровно то же самое. Я учу приемы, учусь двигаться, узнаю, что можно сделать и как это следует делать - в теории. Но когда надо играть - когда бой, когда вольные упражнения - надо импровизировать. И я абсолютно не знаю, что делать. Какие делать движения, какие ноты играть.
Я понял, что загвоздка - не в гимнастике, не в болевых точках, не в этикете и даже не в бусидо. А в другом. Не знаю точно, в чем. Знал бы, где и что лежит - пошел бы и поднял. Немота - вот что это такое. Не понимаю, не знаю, не чувствую, что нужно сделать, чтобы заговорить - понимать контекст, замечать вопрос или предложение, давать ответ.
Тело тренировать необходимо - не сочинишь того, что не сможешь сыграть ведь - чтобы обрести способность свободно выражаться, когда пойму наконец, как разговаривать. И потом - да, работать над стилистикой, точностью и экспрессией высказываний. То есть, приветствую любые советы - и самые общефилософские, и самые конкретные, и особенно по психологии этого дела. Конечно, свой тренер - первый авторитет, но я уже достаточно взрослый, мне кажется, чтобы выслушать и разобраться с советами со стороны.
Давным-давно, в прошлом веке, еще при Ельцине, в пол-шестого утра в дверь моей квартиры начали звонить. Я проснулся, сориентировался во времени, пространстве и перерождении, слез с дивана-полуторки, служившего супружеским ложем, перелез через кресло, пробрался под телефонным шнуром, открыл дверь в прихожую, прошелся по обуви, раздвинул висящие на вешалке шубы, куртки и еще что-то, и открыл входную дверь.
На пороге стоял Пупкин и неизвестный мне юноша с открытым широким лицом и нежными каштановыми кудрями до плеч.
- Печкин, знакомься, нах! Это наш новый скрипач!
- Пупкин, бл! Пол-шестого утра - это самое подходящее время знакомиться со скрипачами?
- Он с поезда. Его покормить надо. Потом поедем на вокзал, возьмем его вещи.
Макс приехал, закончив музыкальное училище по классу скрипки в городе Таганроге. Мне выпало родиться в Питере, и понять, что нужно о себе думать, какой решимостью нужно обладать, чтобы взять скрипку под мышку, сесть в поезд и поехать в Питер покорять мир, мне не дано. Макс приехал именно что покорять мир, никаких конкретных дел и зацепок у него в Питере, насколько я понимаю, не было. Пусть он поправит, если что не так.
Мы скоро подружились не на шутку. Видимо, когда прошел первый шок: "Звоним в квартиру, там что-то ругается, падает, опять ругается, потом открывается дверь, и оттуда высовывается такое волосатое чудовище в трусах и давай ругаться..." Подружили мы и жен. И стали играть музыку. Это как-то было целью существования, мимо этого все было вторично и случайно.
Вот тут и выявилось для меня невероятное. Макс мог по памяти играть "Увертюру" Глюка - и играл ее почти не переставая. Но когда я попросил его "вот тут твое место, поиграй тут, соль-мажорчик такой", он спросил: "Что играть-то?"
- Да неважно, что-нибудь, ты играй, я послушаю и скажу, если что не так.
- Как это - что-нибудь? Что конкретно? Ноты какие?
Импровизация настолько же не укладывалась у Макса в голове, насколько у меня в голове не укладывалось, что у кого-то это может не укладываться в голове. У меня, сколько себя помню, музыка текла в голове непрерывно, для меня рождать музыку было так же естественно и просто, как выдыхать вдохнутый воздух. Как говорить. Проблема для меня была в материализации этой музыки: руки неизбежно и непреодолимо тормозили и тормозят течение этого потока музыки. Еще где-то лет в двадцать - двадцать два я понял, что почти невозможно сочинить такую музыку, которую не сумеешь сыграть. Почему и необходимо стало играть, поддерживать форму, развивать руки, а не только творческие силы в голове - при помощи средств как канонических, так и весьма сомнительных.
Да, а при передаче от человека к человеку проблема состояла как раз в нотах - читать я их не научился. Не натренировался, точнее, потому что сейчас все-таки лучше с этим, чем было тогда.
Хорошая новость для меня в этой истории - то, что мы начали целенаправленно заниматься импровизацией, при помощи как канонических средств, так и весьма сомнительных тоже, и через год-два Макс начал импровизировать, сначала кое-как, а потом и будьте-нате. Был и этап, когда его было не унять и не остановить, как понесшего коня. Потом и этот этап прошел - проявились вкус и чувство меры, отличающие сильного музыканта от видного.
Плохая новость - то, что я не помню, как я это сделал. Если это вообще сделал я, а не месяцы максовских вахт в Теплой и Холодной Трубе. То есть, я определенно был в этой истории - но только Макс сам может сказать, как это с ним случилось, а может быть, и он не может сказать, может быть.
Так вот, ровно то же самое происходит у меня сейчас на тренировках, ровно то же самое. Я учу приемы, учусь двигаться, узнаю, что можно сделать и как это следует делать - в теории. Но когда надо играть - когда бой, когда вольные упражнения - надо импровизировать. И я абсолютно не знаю, что делать. Какие делать движения, какие ноты играть.
Я понял, что загвоздка - не в гимнастике, не в болевых точках, не в этикете и даже не в бусидо. А в другом. Не знаю точно, в чем. Знал бы, где и что лежит - пошел бы и поднял. Немота - вот что это такое. Не понимаю, не знаю, не чувствую, что нужно сделать, чтобы заговорить - понимать контекст, замечать вопрос или предложение, давать ответ.
Тело тренировать необходимо - не сочинишь того, что не сможешь сыграть ведь - чтобы обрести способность свободно выражаться, когда пойму наконец, как разговаривать. И потом - да, работать над стилистикой, точностью и экспрессией высказываний. То есть, приветствую любые советы - и самые общефилософские, и самые конкретные, и особенно по психологии этого дела. Конечно, свой тренер - первый авторитет, но я уже достаточно взрослый, мне кажется, чтобы выслушать и разобраться с советами со стороны.
no subject
Именно так, Маркелыч. Именно так. Из всего рассказанного тобой я лично помню только момент первого шока при первой встрече.
От того меня мало, что осталось.
Кудри сначала перестали быть каштановыми, а потом вообще перестали быть.
Я разучился играть по нотам.
Я не помню "Увертюру" Глюка.
И вообще, похоже, у меня склероз.
Осталось только стремление покорить мир. Только вот необходимую для этого наглость за минувшие 20 лет я тоже несколько подрастерял.
no subject
Мне нравится как у нас кумите тренируется:
- первая минута одиночные удары без защиты. Один бьет, точно ставя руки-ноги в цель, второй просто принимает. Это сильно помогает не так паниковать, когда в тебя что-то летит. Меняются ролями.
- вторая минута: тоже самое + защита.
- третья минута: чередование по одному удару (ты-я), плюс защита
- 4ая: чередование, защита + контратаки
- 5ая: чередование, защита + контратаки + встречки
- 6ая: вольная программа.
Первый год тренировок за 3ий уровень вообще зайти сложно.
no subject
есть еще вариант - послушать японские барабаны, потому что этот ритм - их, и пытаться импровизировать с ними внутри.
словом, я попытался бы вывести наружу через жест ту область, в которой я уже точно умею импровизировать.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
То есть, меня как-то огорчает твой настрой. Давай-ка через месяцок впрысну тебе немножко молодости.
no subject
А школа, в которую я пришел заниматься, она именно такая: задачей ставится как можно быстрее и с меньшими затратами энергии противника прогнать или обезвредить, в крайнем случае поломать или убить. Не доказывать ему свою правоту, не убеждать его, не удивить, не напугать, а именно вот это: прогнать или обезвредить. "Традиционно, на татами это делается вот так: плавно, широким движением. В реальности делайте это вот так, резко и коротко, тогда у противника нет места и времени что-то предпринять, и он втыкается головой в асфальт."
Про зачем: Саш, в жизни между человеческими особями иногда возникает необходимость прогнать другую особь или обезвредить. Это как на трассе: ты можешь водить бесконечно аккуратно, корректно и вежливо, но на встречку может вылететь самосвал.
no subject
Кстати, если говорить о ритме, то слушать надо сямисен, есть у меня пластинка одного дедушки, Тикудзан Такахаси - удивительная энциклопедия тонких синкоп. В смысле, как тонкое тело - вот есть и тонкая синкопа, ее замечаешь только тогда, когда в нее веришь. А кото и сякухати на меня навлекают депрессию. Бесконечно красиво и бесконечно печально (Сендзан Тани и Йоко Танака, "Вечерний снег"), на улице ночью вообще слушать невозможно, может сердце остановиться от тоски.
Кстати, что интересно: на той же абсолютно гамме строится эфиопская музыка - та, которая в миноре, как, скажем, "Амбассель" или вся психоделическая середина Ахмедовского "Алемье", Эфиопикс-19. Только ритмика другая - правда, совсем, совсе-ем другая.
no subject
Вся жизнь впереду.
no subject
no subject
А иного противника, пока не удивишь, как следует, импровизацией, так и не изведешь.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Думаю, это вопрос цели.
В борьбе цель - победа.
То есть - я тебя побью.
В любом случае - я тебя побью.
ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ!
Или "убью", что гораздо ближе к истине...
То есть, следование этому порыву и приведет к боевой импровизации.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Тем интереснее будет в этом году - посмотреть, что бывает, если не делать глаза музыканта.
no subject
no subject
no subject