![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Парадигма шифт детектед?
Прослушивая соответствующую часть своей фонотеки, вдруг понял по звучанию, что тот Дэйв Стюарт, с которым писал БГ "Radio Silence" - это не тот, который из Eurythmics (кстати, какое шикарное название прибрали к рукам!) - а тот, который наш, кентерберийский, под девяностые годы свое звучание сильно монетизнувший (как еще сказать "постарался сделать коммерчески приемлемым" в одно слово?). Там одна песенка - ну просто вот совсем "Танцы на грани весны", только по-взрослому. Не по-сказочному, как у БГ, а по-взрослому, так сказать, солидно, земно.
Здесь бы я раньше еще непременно подумал, что надо бы уметь, когда хочешь, делать земно, а когда хочешь, воздушно, но только где я, а где оно сейчас. Отчего-то вовсе не до музыки, хотя вот учитель говорит, что звук начинает получаться. Произошел какой-то сдвиг, и делание музыки публичное стало мне не нужно. Перестало быть нужно. Я бы с удовольствием попел, если бы кто послушал, но исследования в этой области - претворения внутренних картин в звуковое поле - мне сейчас более сложны, чем интересны. Что, наверно, немного досадно: как раз, когда достигнуто мастерство и даже легкость руки определенная, вот вдруг утратить к этому влечение.
(Легкость руки не в плане владения инструментом, увы; в плане полета мысли, оторванной от инструмента. Душа поет, но руки не догоняют.) Все-таки, что интересно, значительную долю удовольствия от музыки для меня составляло музыкальное общение с музыкантами в процессе, совместное импровизирование, совместное исполнение, ансамбль, короче. Что-то очень-очень важное для меня находило в этом вход и выход. Само по себе музицирование, создание просто музыки резко менее ценно. Что-то подобное я подозреваю и в, уж простите, кого заденет, занятии любовью: оно тоже само по себе совсем не так ценно, как то, что в процессе его происходит между участниками. И это, зараза, тема настолько чувствительная, что я, пожалуй, умолкну на нее.
Тем более, что вообще-то я хотел послушать не Дэйва Стюарта, а вовсе Incredible String Band.
У этой банды есть такое свойство, что иногда в пол-уха услышанное что-нибудь из них вдруг воспринимается как откровение свыше и девиз эпохи. Это началось давным-давно, когда Баграт и Коля Никифоров дали мне почитать что-то Мелетинского и послушать "The Hangman's Beautiful Daughter", и кто-то из них позвонил среди ночи 254-63-56 и спросил, что я делаю, а я сказал, что вот, пыхнул, слушаю ISB и читаю Мелетинского, и кто-то из них сказал, что вот именно так и надо делать, это самый качественный способ постижения внешней и внутренней реальности; и я какое-то время делал так. (Точнее, я делал не только так, у меня был жесткий путь, когда я голодал, дисциплинил, читал Гурджиева и слушал Щербакова и Кинг Кримсон, и гибкий путь, вот этот. И еще несколько путей in between.)
И у меня была эпоха Very Cellular Song, и была эпоха White Bird, и была эпоха The First Girl I Loved, и она даже никогда не кончится, и эпоха Maya, и эпоха Hedgehog's Song, и каждый раз какие-то слова всплывали и вспыхивали, и все становилось понятным в свете этой вспышки.
И на этих выходных такая вспышка случилась от старой-старой их песни, Job's Tears. Вот он, нынешний я. Happy man doing the best he can.
Я почитал сказки детям на ночь - на разные голоса. Я привез с рынка массу вкусного и забил им холодильник. Я разбудил свой сад киркой и лопатой, пересадил кусты цветов и посажу одно дерево для красоты, а другое для аромата. И удлинню грядки, чтобы было больше клубники и огурцов. И свеклы, да. И кукурузы, потому что она и фаллическая, и солярная, как же ее не любить. Я пью вино со своей женой. А когда она уходит спать, я перевожу хорошего писателя. Happy man doing the best he can.
И в дополнение ко всему счастью, We're all still here, no one has gone away.
Здесь бы я раньше еще непременно подумал, что надо бы уметь, когда хочешь, делать земно, а когда хочешь, воздушно, но только где я, а где оно сейчас. Отчего-то вовсе не до музыки, хотя вот учитель говорит, что звук начинает получаться. Произошел какой-то сдвиг, и делание музыки публичное стало мне не нужно. Перестало быть нужно. Я бы с удовольствием попел, если бы кто послушал, но исследования в этой области - претворения внутренних картин в звуковое поле - мне сейчас более сложны, чем интересны. Что, наверно, немного досадно: как раз, когда достигнуто мастерство и даже легкость руки определенная, вот вдруг утратить к этому влечение.
(Легкость руки не в плане владения инструментом, увы; в плане полета мысли, оторванной от инструмента. Душа поет, но руки не догоняют.) Все-таки, что интересно, значительную долю удовольствия от музыки для меня составляло музыкальное общение с музыкантами в процессе, совместное импровизирование, совместное исполнение, ансамбль, короче. Что-то очень-очень важное для меня находило в этом вход и выход. Само по себе музицирование, создание просто музыки резко менее ценно. Что-то подобное я подозреваю и в, уж простите, кого заденет, занятии любовью: оно тоже само по себе совсем не так ценно, как то, что в процессе его происходит между участниками. И это, зараза, тема настолько чувствительная, что я, пожалуй, умолкну на нее.
Тем более, что вообще-то я хотел послушать не Дэйва Стюарта, а вовсе Incredible String Band.
У этой банды есть такое свойство, что иногда в пол-уха услышанное что-нибудь из них вдруг воспринимается как откровение свыше и девиз эпохи. Это началось давным-давно, когда Баграт и Коля Никифоров дали мне почитать что-то Мелетинского и послушать "The Hangman's Beautiful Daughter", и кто-то из них позвонил среди ночи 254-63-56 и спросил, что я делаю, а я сказал, что вот, пыхнул, слушаю ISB и читаю Мелетинского, и кто-то из них сказал, что вот именно так и надо делать, это самый качественный способ постижения внешней и внутренней реальности; и я какое-то время делал так. (Точнее, я делал не только так, у меня был жесткий путь, когда я голодал, дисциплинил, читал Гурджиева и слушал Щербакова и Кинг Кримсон, и гибкий путь, вот этот. И еще несколько путей in between.)
И у меня была эпоха Very Cellular Song, и была эпоха White Bird, и была эпоха The First Girl I Loved, и она даже никогда не кончится, и эпоха Maya, и эпоха Hedgehog's Song, и каждый раз какие-то слова всплывали и вспыхивали, и все становилось понятным в свете этой вспышки.
И на этих выходных такая вспышка случилась от старой-старой их песни, Job's Tears. Вот он, нынешний я. Happy man doing the best he can.
Я почитал сказки детям на ночь - на разные голоса. Я привез с рынка массу вкусного и забил им холодильник. Я разбудил свой сад киркой и лопатой, пересадил кусты цветов и посажу одно дерево для красоты, а другое для аромата. И удлинню грядки, чтобы было больше клубники и огурцов. И свеклы, да. И кукурузы, потому что она и фаллическая, и солярная, как же ее не любить. Я пью вино со своей женой. А когда она уходит спать, я перевожу хорошего писателя. Happy man doing the best he can.
И в дополнение ко всему счастью, We're all still here, no one has gone away.
no subject
хе-хе. мне вот тоже очень досадно что условия все есть (ну или легко можно создать), а желания играть на гитаре 20-30 часов в неделю, как 20 лет назад, нет. с другой стороны болдеринговую 6А я уже местами лезу, и, дай бог, полтинник на лыжах таки из четырёх часов этой зимой выбегу.
no subject
no subject
no subject
no subject