![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Когда мой отец был такой, как я сейчас, на вершине (на текущий момент) моей карьеры, он перевез жену и дочь в Израиль.
Первой работой отца на новой родине был полив газонов. Рано утром и поздно вечером он приезжал на велосипеде к подопечному газону, включал полив и садился учить иврит. Потом велосипед украли.
Потом отец увидел фургон компании кабельного телевидения и списал телефон. Его следующей работой стало рытье канав под кабели и прокладка этих самых кабелей. Надеюсь, это было механизированное рытье - там должны же были быть какие-то машинки.
Затем в бригаде из трех человек он крутил кабельные катушки. С ним вместе трудились доктор физико-математических наук и бывший директор завода. Им сказали, что тому, кто будет хорошо крутить кабельные катушки, доверят их прозвонить.
Когда отец пришел на свой завод, ему сказали: завод наш, конечно, молодой, но еще никто не приходил с таким хорошим ивритом.
Каждый шаг был шагом наверх. Оттого они были такие трудные, эти шаги. Фотографий отца этого периода я еще не нашел. Каждый раз приходилось входить в совершенно новый материал. Отец учился, не переставая, день за днем и год за годом. Его последний, незавершенный проект тоже был новаторским, отменявшим все, сделанное до того, труд многих лет. Он должен был принести большую прибыль его предприятию, нашей стране, большую пользу израильско-индийским связям и отношениям.
И нет на всей земле места, где отца вспоминали бы иначе, чем с благодарностью и печалью - его верность высочайшему качеству, рабочую строгость и точность, его улыбку, его шутки, его дружбу.
Благословенна будь память его.
Первой работой отца на новой родине был полив газонов. Рано утром и поздно вечером он приезжал на велосипеде к подопечному газону, включал полив и садился учить иврит. Потом велосипед украли.
Потом отец увидел фургон компании кабельного телевидения и списал телефон. Его следующей работой стало рытье канав под кабели и прокладка этих самых кабелей. Надеюсь, это было механизированное рытье - там должны же были быть какие-то машинки.
Затем в бригаде из трех человек он крутил кабельные катушки. С ним вместе трудились доктор физико-математических наук и бывший директор завода. Им сказали, что тому, кто будет хорошо крутить кабельные катушки, доверят их прозвонить.
Когда отец пришел на свой завод, ему сказали: завод наш, конечно, молодой, но еще никто не приходил с таким хорошим ивритом.
Каждый шаг был шагом наверх. Оттого они были такие трудные, эти шаги. Фотографий отца этого периода я еще не нашел. Каждый раз приходилось входить в совершенно новый материал. Отец учился, не переставая, день за днем и год за годом. Его последний, незавершенный проект тоже был новаторским, отменявшим все, сделанное до того, труд многих лет. Он должен был принести большую прибыль его предприятию, нашей стране, большую пользу израильско-индийским связям и отношениям.
И нет на всей земле места, где отца вспоминали бы иначе, чем с благодарностью и печалью - его верность высочайшему качеству, рабочую строгость и точность, его улыбку, его шутки, его дружбу.
Благословенна будь память его.
no subject
no subject
Это - ужас.
Не мой ужас и не твой ужас.
Человеку за его жертвенную выпендрёжность доставили эмиграцией. Причём не сами доставили. Госуслуги Израиля доставили.
Притом "полив газонов" - это не то, чтобы героизм, но работа по принципу МЧС у нас.
Ладно, пардон, занесло меня на стандартной семитско-антисемитской ругани.
У вас-то всё просто, - если евреи, значит евреи, а когда у нас во главе "русского марша" идёт моисевич, а через неделю помирает второй предводитель этого же марша той же правозащитной национальности...
no subject
no subject