![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
Друзья мои, вам крупно не повезло. Вчера ночью, когда под ураганный ветер за окном, при свете полной и очень синей луны, закрываемой невероятно светлыми голубыми облаками (а наутро за школой мы с собакой обнаружили сломанный эвкалипт толщиной почти с меня), я записывал свои первые впечатления, собака прошел мимо машины, задел провод от модема, машина вдруг зависла, и все пропало, как не было. А вторые впечатления, конечно, уже не то же, что первые.
В общем, можно сказать, что разница между тем, чем этот фильм мог бы быть, и тем, чем он является по факту, равняется разнице между большой, красивой, летающей и огнедышащей ящерицей, изображающей дракона -- и драконом.
Дает некоторое представление о. Но не дает прозрения в.
Чего, конечно, ожидать не следовало, если знать, что до сих пор прозрение не удавалось практически никому. Единицам -- за всю историю человечества. С чего бы вдруг две такие единицы появились в одном веке? Статистически маловероятно.
Сначала -- коротко -- чего фильму не хватает.
По-большому, на глобальном плане: не хватает загадки. Не хватает тайны. Не хватает того, что в тексте хватает тебя с первых же страниц, с первых же таинственных недоговорок, отсылок куда-то в туманную зовущую даль веков ли, иных земель ли -- того, что приворожило нас к этому тексту, к этому миру. Этого в фильме нет. Тайны -- нет. Попытки ее туда внести -- есть, были -- это вот те разбросанные по лесам обработанные камни, руины (прекрасные руины, восхитительные, почти дающие уже эту тайну!); но -- то ли недостаточно, то ли не в этом дело. Тайны нет. Это наша Земля, это наш мир, мы все в нем знаем -- особенно, если уже читали книгу, и те немногочисленные непонятные и необъяснимые вещи для нас уже понятны и объяснимы. Нету общей загадки. Может быть, она есть для тех, кто не читал еще? а может, и для них нет. Или воспринимается на уровне обыкновенного фантастического фильма, где обязательно должны присутствовать какие-то "чужие" вещи. Не требующие объяснения. У Толкиена "чужие" вещи имеют объяснение, даже если ближний план повествования этого не требует (хотя такого очень мало, если вообще есть; у Толкиена все зачем-нибудь да нужно, что косвенным образом подтверждает ту странноватую концепцию, что бесполезных вещей нет, в том числе и совершенно непрактичные, нерациональные, ненужные вещи -- искусство, например, особенно некоторое -- тоже небесполезны), и поэтому за каждой вещью, за каждой мелкой деталью ощущается огромная информационная глубина, придающая всей картине невероятную объемность, реалистичность и целостность. А в фильме этого нет (может быть, просто и возможности такой нет -- такое передать?), и поэтому он плосковатый и нереальный.
בקיצור, я напрасно боялся, что моим эльфам будет нанесен какой-то удар. Эльфы этого фильма не имеют к настоящим никакого касательства. Это просто такие белокожие чуваки несколько пидорастической внешности, обитающие в мире этого фильма наряду со всеми остальными. Никакого удивления, восхищения или там еще каких-то сильных чувств они не вызывают. А что Сэм к ним так прикалывается --это, похоже, его личная культурная проблема. Это не настоящие эльфы и даже не толкиеновские эльфы. (Может быть, это эльфы самых ранних толкиеновских писаний, те, которые еще назывались Gnomes? или те, которые жили на том острове, куда приплыл тот матрос, про которого я так и не читал до сих пор?) А посему настоящие или толкиеновские эльфы если ничего не выиграли, то и не понесли никакого ущерба.
И вообще, в свете вышеуказанного очевидно, что кроме людей и хоббитов, которые (и авторы фильма это безусловно читали) по словам Толкиена есть те же люди, в фильме не удались никакие иные. Ничего таинственного нет в гномах, ничего гнетущего, какой-то вот той смеси омерзения, ужаса и глубокого-глубокого, почти неощутимого большинством читателей чувства неудобства, как перед инвалидом или сумасшедшим в троллейбусе -- в орках. Все вполне обычны и даже слегка поднадоели друг другу (а может, это я как раз и присочиняю). Урукхай вышел хорош, и даже непонятен -- но это не та непонятность, это скорее непонятность
типа "а этот-то на хрена еще нужен?" -- вопрос, для Толкиена совершенно невозможный.
Что еще нехорошо. Очень слабая актерская игра. Видимо, век великих актеров кончился. Даже лучшие едва вытягивают на уровень какого-нибудь "Айболита-66" или... ах, не будем о грустном, я уж не говорю об "Обыкновенном Чуде" каком-нибудь. Лучшие -- Гэндальф, Сэм (впрочем, у этой роли главное должно быть еще впереди). Арагорн с Боромиром - приемлемы. Фродо -- очень старается, но просто не очень умеет передавать те чувства, которые должен. Просто не
соответствует задаче, слишком огромной для этого актера. Но он очень старается и оставляет надежду на то, что вообще у рода человеческого это может получиться когда-нибудь -- а такая надежда дорого стоит сама по себе. К тому же, при таком гриме -- если тебя нарядили пидором, накрасили тебе щеки, завили ресницы и залили в глаза какую-то хрень, чтобы они все время блестели -- очень трудно передавать тяжелейшие гаммы человеческих чувств. В тексте это делается через детали; здесь через детали делается другое, об этом потом. Передача человеческих чувств другим человеком, очевидно, тоже останется в прошлом веке. В этом веке, говорит моя мать, по долгу службы часто и помногу смотрящая итальянское телевидение, чувства из заранее определенного набора будут передаваться через заранее определенный набор кодов. Кто играет плохо: Арвен. Из рук вон плохо играет Арвен. Саруман -- орк с ней, с внешностью, но представить себе, что этот жидоватый и поцоватый старый большевик, у которого
хитрожопие играет в каждом движении, мог обманывать Гэндальфа хоть пять минут -- я лично не могу. Между тем, в апокрифе, которые авторы фильма, безусловно, читали (иначе откуда бы взялся упрек Гэндальфу в увлечении легкими наркотиками и мелкими человечками), בפרוש написано, что главный дар Сарумана - это дар убеждения. Этого в фильме нет, и нет, как нетрудно заметить, по вине актера. Плоховато играет и Галадриэль, но больше по вине режиссера, чем по своей собственной. О том, что сама она способна на много большее, свидетельствует вот та короткая, наверняка ускользнувшая от внимания многих (но у меня-то, старого эльфиста, на эти дела нюх ого-го как заточен, пятнадцать лет исследований даром не прошли) улыбка Галадриэли над Зеркалом, две-три-четыре секунды, за которые можно примерно половину всех грехов и огрехов авторам фильма скостить.
Но при этом, прошу обратить внимание, все стараются на пределе своих возможностей. И потому называть этот фильм поделкой и халтурой -- значит закрывать глаза на самые очевидные вещи или врать самому себе в угоду каким-то посторонним интересам.
Кто молодцы. В первую очередь -- сценаристы. В сценарии, который не следует буквально за текстом (что было бы, возможно, худшим из вариантов... нет, могли быть и более ужасные вещи; ну, одним из весьма неудачных), в который внесены моменты, которых не было и быть не могло, нет в то же время ни одного противоречия букве и духу. Это же феноменально, если вдуматься, это же прецедент, каких не было; это же опровергает кучу представлений о том, как можно и как нельзя читать книги! Наши знатоки и знаточицы, которые еще в восемьдесят протертом, самое позднее восемьдесят мятом или восемьдесят лохматом уже раздобыли всеми своими любимыми и многократно воспетыми правдами или неправдами оригиналы, комментарии, апокрифы, записки и переписки, с которыми никто не может сравниться в знании текста и толковании его, глядя на которых, раввины из ешив с пейсами по колена сквозь слезы бормочут "нам бы такие кадры" -- на что они оказались способны? Стоило им взять в руки перья, как совок ли, сидящий в них, вдыхаемый ими и покупаемый ими немедленно при выходе на улицу из метро (все, все, не буду, не буду), бес ли тщеславия, бес ли какой групповой гордыни или просто морготический дух противности и стремления сгубить все, на что не способен сам, начинал диктовать им самые отвратные, самые превратные и перверзные духу и букве Толкиена вещи. А тут -- какие-то беззвестные буржуи, да что они могут понимать, да где им, да куда им -- и смотри-ка, ни одного огреха на борозде, а борозда смотри, какой сложной формы, да и в местах проложена не самых простых, прямо скажем. Все дополнения -- самое большее не необходимы. Все изъятия -- самое большее эстетически обедняют фильм. Лично мне не хватает сцены с Харальдом (господи, имя-то хоть не перепутал?) -- у меня глубоко личные ассоциации с этой сценой. Остранны мне не хватало; тоже по сугубо личным, субъективным причинам. Объективно же -- повествование не испорчено.
Режиссер -- тоже большой молодец. Не знаю (и, наверно, не желаю даже знать), как ему удалось выйти на такой уровень понимания. Может, он с ним родился. Может, мы все дураки, что считали, что это только нам и таким, как мы, дано -- так это понимать. А на самом деле, может быть, любой может, если постарается. Вот облом-то, а, господа?
Что поразило лично меня -- это работа, игра деталями. Это мохнатые копыта черного коня, кадр, равновесный трем абзацам Профессорского текста в кистямурском переводе. Это пятки Фродо, спускающегося с дэлони. Вот та улыбка Галадриэли -- ведь мог бы не заметить, вырезать, пропустить -- ан, не пропустил, не вырезал -- значит, заметил, почувствовал, понял.
Сцена драки на посохах, преображение Галадриэли над Зеркалом и еще несколько -- две, что ли? -- сцен, очевидно, сделаны практикантами, пока режиссер был в болезни или в командировке. Другого объяснения им дать не могу.
Что поражает вообще -- невероятная аккуратность. Заметьте, что ничто -- ничто и нигде -- ни спецэффекты (действительно эффектные, но такие, после которых даже израильтяне не восклицали "вау, супер!"), ни драки (которых, пожалуй, чуть больше, чем следовало, и сами они чуть дольше; но нельзя не отметить несколько чрезвычайно удачных именно режиссерских находок, как, например, внезапное падение уровня звука посреди драки, или момент в Гробнице Балина, когда крушат дверь), ни пейзажи (если там даже половина нарисована, все равно стоит поехать, посмотреть, неужто вправду? и неужто можно?) -- ничто не отвлекает от главного для режиссера -- переживаний героев.
Спросили меня: "а можно ли было снять на этом материале фильм не про это, про что-нибудь другое?" Я ответил: "Да, конечно, можно было. Детектив можно было сделать. Фэнтэзи можно было сделать. Из Толкиена можно сделать все, даже справочник по ботанике (он сам писал)." Сделали вот это -- психологическую драму, кажется, так это называется; и сделали роскошно.
Художники... Художники слабоваты. Рисунки самого Толкиена, должно быть, лучше всего отображают то, что он видел -- Толкиен неплохо рисовал. Настоящие эльфы, как я понимаю, достаточно далеки в изобразительной своей эстетике от его рисунков; но толкиеновские эльфы -- лишь аспект, некоторая группа аспектов сущности настоящих эльфов. Мне бы больше хотелось увидеть больше Фицджеральда и более яркое ар-нуво; художники фильма меня не удовлетворили. Хотя, повторю, старались и они. По поводу педерастических аллюзий в гриме многих персонажей сказано было уже много -- я тоже это увидел, мне это тоже не понравилось, и я не нашел этому никаких причин и доводов. Отрешиться от этого через какое-то время удалось. В то же время, говоря о художниках, я покривил бы душой, если бы не сказал, что масштабность съемок внушает противу понимания ощущение волшебности -- пожалуй, одно из немногого, что ее внушает в этом фильме. Ортханк -- совсем не похожий на то, что я о нем
представлял, Лориен -- совсем непохожий и очень слабый сам по себе, Барад-Дур и Итилиен, Мория -- спасены именно невероятной масштабностью кадра. Лабиринты, неохватно-огромное количество архитектурных деталей, кажущаяся хаотичность построений при строгой внутренней гармонии, в которую можно вникнуть, но на бесконечности времени только -- это, конечно же, эльфийское, это оттуда. Это в фильме есть. Другого почти ничего нет, а вот это почему-то есть.
Неудачный был Раздол. Я, конечно, узнал эти картинки; но мне не нравились сами эти картинки. У Толкиена было нарисовано лучше. И этот противный зелено-желтый светофильтр... Недостаточно тонкая работа.
Не понравилась мне и музыка. Перед этим весь день в лаборатории я слушал концертники Doors. Всякие малоизвестные (мне) штуки вроде The Future Ain't What It Used To Be. Психоделия, стихи. Мне подумалось -- я подозревал уже, что это будет за музыка -- что некоторые моменты в музыках Doors гораздо более эльфичны, чем какая-нибудь ползучая Энигма или малахольные певицы вроде Эньи и Лорены МакКенит. Голоса у них сильные, музыка стильная -- но эльфы тут ни при чем, они и рядом не лежали рядом с ниим. Эльфы, как известно, больше
предпочитали лихих волынщиков, мастеров поддать и умеющих действительно разогреть кровь; эльфам нужнее это, и это -- то, к чему они сами стремятся. Другой вопрос, как они этого достигают, и достигают ли; но музыка Средиземья никак не должна быть такой противно-знакомой поздне-Кланнадной тягучей тягомотиной. Не такую музыку описывают хоббиты; которые, конечно, не специалисты, но зато достоверный источник. Лично мне представляется музыка: похожая на Planxty; об менее тривиальных моментах пока ничего не скажу.
Ну, и про то, что волновало меня больше всего. Про эльфов и про Fairyland. Этого в фильме нет совсем. С одной стороны, увы. С другой стороны, слава Эру. Образ Волшебной Страны в душе зрителя не пострадает от просмотра. А может ли человек его передать в таком объеме, что можно было бы уже говорить о какой-то целостности (что-то я начинаю говорить туманно) -- это вопрос неразрешенный. До сих пор в произведениях искусства (всех веков, всех жанров и всех технических возможностей, хотя факт, что жанры появляются новые, возможности технические растут, и в какой-то момент количество может перейти в качество; но, видимо, еще не наступил этот момент) Волшебная Страна передается проблесками, прозвуками, какими-то невероятными прострелами, необъяснимыми, неуловимыми и, видимо, неподвластными человеку. Они, эти прострелы, проблески, попадаются во многих самых неожиданных местах, во многих текстах, картинах, музыках. В этом фильме их нет. Ничего страшного, ничего богопротивного, никакого преступления. Ну, нет, и нет. Нету ведь и претензии, ничто не пытается себя выдать за Волшебную Страну (кажется, "Кузнец из Вуттона"?). Все честно и очень качественно делают свою работу. Получается хороший, качественный, честный продукт. Не волшебный, но тоже честный. А значит, тоже выполняющий свою работу, тоже имеющий свое место в СоТворении Эа.
В общем, можно сказать, что разница между тем, чем этот фильм мог бы быть, и тем, чем он является по факту, равняется разнице между большой, красивой, летающей и огнедышащей ящерицей, изображающей дракона -- и драконом.
Дает некоторое представление о. Но не дает прозрения в.
Чего, конечно, ожидать не следовало, если знать, что до сих пор прозрение не удавалось практически никому. Единицам -- за всю историю человечества. С чего бы вдруг две такие единицы появились в одном веке? Статистически маловероятно.
Сначала -- коротко -- чего фильму не хватает.
По-большому, на глобальном плане: не хватает загадки. Не хватает тайны. Не хватает того, что в тексте хватает тебя с первых же страниц, с первых же таинственных недоговорок, отсылок куда-то в туманную зовущую даль веков ли, иных земель ли -- того, что приворожило нас к этому тексту, к этому миру. Этого в фильме нет. Тайны -- нет. Попытки ее туда внести -- есть, были -- это вот те разбросанные по лесам обработанные камни, руины (прекрасные руины, восхитительные, почти дающие уже эту тайну!); но -- то ли недостаточно, то ли не в этом дело. Тайны нет. Это наша Земля, это наш мир, мы все в нем знаем -- особенно, если уже читали книгу, и те немногочисленные непонятные и необъяснимые вещи для нас уже понятны и объяснимы. Нету общей загадки. Может быть, она есть для тех, кто не читал еще? а может, и для них нет. Или воспринимается на уровне обыкновенного фантастического фильма, где обязательно должны присутствовать какие-то "чужие" вещи. Не требующие объяснения. У Толкиена "чужие" вещи имеют объяснение, даже если ближний план повествования этого не требует (хотя такого очень мало, если вообще есть; у Толкиена все зачем-нибудь да нужно, что косвенным образом подтверждает ту странноватую концепцию, что бесполезных вещей нет, в том числе и совершенно непрактичные, нерациональные, ненужные вещи -- искусство, например, особенно некоторое -- тоже небесполезны), и поэтому за каждой вещью, за каждой мелкой деталью ощущается огромная информационная глубина, придающая всей картине невероятную объемность, реалистичность и целостность. А в фильме этого нет (может быть, просто и возможности такой нет -- такое передать?), и поэтому он плосковатый и нереальный.
בקיצור, я напрасно боялся, что моим эльфам будет нанесен какой-то удар. Эльфы этого фильма не имеют к настоящим никакого касательства. Это просто такие белокожие чуваки несколько пидорастической внешности, обитающие в мире этого фильма наряду со всеми остальными. Никакого удивления, восхищения или там еще каких-то сильных чувств они не вызывают. А что Сэм к ним так прикалывается --это, похоже, его личная культурная проблема. Это не настоящие эльфы и даже не толкиеновские эльфы. (Может быть, это эльфы самых ранних толкиеновских писаний, те, которые еще назывались Gnomes? или те, которые жили на том острове, куда приплыл тот матрос, про которого я так и не читал до сих пор?) А посему настоящие или толкиеновские эльфы если ничего не выиграли, то и не понесли никакого ущерба.
И вообще, в свете вышеуказанного очевидно, что кроме людей и хоббитов, которые (и авторы фильма это безусловно читали) по словам Толкиена есть те же люди, в фильме не удались никакие иные. Ничего таинственного нет в гномах, ничего гнетущего, какой-то вот той смеси омерзения, ужаса и глубокого-глубокого, почти неощутимого большинством читателей чувства неудобства, как перед инвалидом или сумасшедшим в троллейбусе -- в орках. Все вполне обычны и даже слегка поднадоели друг другу (а может, это я как раз и присочиняю). Урукхай вышел хорош, и даже непонятен -- но это не та непонятность, это скорее непонятность
типа "а этот-то на хрена еще нужен?" -- вопрос, для Толкиена совершенно невозможный.
Что еще нехорошо. Очень слабая актерская игра. Видимо, век великих актеров кончился. Даже лучшие едва вытягивают на уровень какого-нибудь "Айболита-66" или... ах, не будем о грустном, я уж не говорю об "Обыкновенном Чуде" каком-нибудь. Лучшие -- Гэндальф, Сэм (впрочем, у этой роли главное должно быть еще впереди). Арагорн с Боромиром - приемлемы. Фродо -- очень старается, но просто не очень умеет передавать те чувства, которые должен. Просто не
соответствует задаче, слишком огромной для этого актера. Но он очень старается и оставляет надежду на то, что вообще у рода человеческого это может получиться когда-нибудь -- а такая надежда дорого стоит сама по себе. К тому же, при таком гриме -- если тебя нарядили пидором, накрасили тебе щеки, завили ресницы и залили в глаза какую-то хрень, чтобы они все время блестели -- очень трудно передавать тяжелейшие гаммы человеческих чувств. В тексте это делается через детали; здесь через детали делается другое, об этом потом. Передача человеческих чувств другим человеком, очевидно, тоже останется в прошлом веке. В этом веке, говорит моя мать, по долгу службы часто и помногу смотрящая итальянское телевидение, чувства из заранее определенного набора будут передаваться через заранее определенный набор кодов. Кто играет плохо: Арвен. Из рук вон плохо играет Арвен. Саруман -- орк с ней, с внешностью, но представить себе, что этот жидоватый и поцоватый старый большевик, у которого
хитрожопие играет в каждом движении, мог обманывать Гэндальфа хоть пять минут -- я лично не могу. Между тем, в апокрифе, которые авторы фильма, безусловно, читали (иначе откуда бы взялся упрек Гэндальфу в увлечении легкими наркотиками и мелкими человечками), בפרוש написано, что главный дар Сарумана - это дар убеждения. Этого в фильме нет, и нет, как нетрудно заметить, по вине актера. Плоховато играет и Галадриэль, но больше по вине режиссера, чем по своей собственной. О том, что сама она способна на много большее, свидетельствует вот та короткая, наверняка ускользнувшая от внимания многих (но у меня-то, старого эльфиста, на эти дела нюх ого-го как заточен, пятнадцать лет исследований даром не прошли) улыбка Галадриэли над Зеркалом, две-три-четыре секунды, за которые можно примерно половину всех грехов и огрехов авторам фильма скостить.
Но при этом, прошу обратить внимание, все стараются на пределе своих возможностей. И потому называть этот фильм поделкой и халтурой -- значит закрывать глаза на самые очевидные вещи или врать самому себе в угоду каким-то посторонним интересам.
Кто молодцы. В первую очередь -- сценаристы. В сценарии, который не следует буквально за текстом (что было бы, возможно, худшим из вариантов... нет, могли быть и более ужасные вещи; ну, одним из весьма неудачных), в который внесены моменты, которых не было и быть не могло, нет в то же время ни одного противоречия букве и духу. Это же феноменально, если вдуматься, это же прецедент, каких не было; это же опровергает кучу представлений о том, как можно и как нельзя читать книги! Наши знатоки и знаточицы, которые еще в восемьдесят протертом, самое позднее восемьдесят мятом или восемьдесят лохматом уже раздобыли всеми своими любимыми и многократно воспетыми правдами или неправдами оригиналы, комментарии, апокрифы, записки и переписки, с которыми никто не может сравниться в знании текста и толковании его, глядя на которых, раввины из ешив с пейсами по колена сквозь слезы бормочут "нам бы такие кадры" -- на что они оказались способны? Стоило им взять в руки перья, как совок ли, сидящий в них, вдыхаемый ими и покупаемый ими немедленно при выходе на улицу из метро (все, все, не буду, не буду), бес ли тщеславия, бес ли какой групповой гордыни или просто морготический дух противности и стремления сгубить все, на что не способен сам, начинал диктовать им самые отвратные, самые превратные и перверзные духу и букве Толкиена вещи. А тут -- какие-то беззвестные буржуи, да что они могут понимать, да где им, да куда им -- и смотри-ка, ни одного огреха на борозде, а борозда смотри, какой сложной формы, да и в местах проложена не самых простых, прямо скажем. Все дополнения -- самое большее не необходимы. Все изъятия -- самое большее эстетически обедняют фильм. Лично мне не хватает сцены с Харальдом (господи, имя-то хоть не перепутал?) -- у меня глубоко личные ассоциации с этой сценой. Остранны мне не хватало; тоже по сугубо личным, субъективным причинам. Объективно же -- повествование не испорчено.
Режиссер -- тоже большой молодец. Не знаю (и, наверно, не желаю даже знать), как ему удалось выйти на такой уровень понимания. Может, он с ним родился. Может, мы все дураки, что считали, что это только нам и таким, как мы, дано -- так это понимать. А на самом деле, может быть, любой может, если постарается. Вот облом-то, а, господа?
Что поразило лично меня -- это работа, игра деталями. Это мохнатые копыта черного коня, кадр, равновесный трем абзацам Профессорского текста в кистямурском переводе. Это пятки Фродо, спускающегося с дэлони. Вот та улыбка Галадриэли -- ведь мог бы не заметить, вырезать, пропустить -- ан, не пропустил, не вырезал -- значит, заметил, почувствовал, понял.
Сцена драки на посохах, преображение Галадриэли над Зеркалом и еще несколько -- две, что ли? -- сцен, очевидно, сделаны практикантами, пока режиссер был в болезни или в командировке. Другого объяснения им дать не могу.
Что поражает вообще -- невероятная аккуратность. Заметьте, что ничто -- ничто и нигде -- ни спецэффекты (действительно эффектные, но такие, после которых даже израильтяне не восклицали "вау, супер!"), ни драки (которых, пожалуй, чуть больше, чем следовало, и сами они чуть дольше; но нельзя не отметить несколько чрезвычайно удачных именно режиссерских находок, как, например, внезапное падение уровня звука посреди драки, или момент в Гробнице Балина, когда крушат дверь), ни пейзажи (если там даже половина нарисована, все равно стоит поехать, посмотреть, неужто вправду? и неужто можно?) -- ничто не отвлекает от главного для режиссера -- переживаний героев.
Спросили меня: "а можно ли было снять на этом материале фильм не про это, про что-нибудь другое?" Я ответил: "Да, конечно, можно было. Детектив можно было сделать. Фэнтэзи можно было сделать. Из Толкиена можно сделать все, даже справочник по ботанике (он сам писал)." Сделали вот это -- психологическую драму, кажется, так это называется; и сделали роскошно.
Художники... Художники слабоваты. Рисунки самого Толкиена, должно быть, лучше всего отображают то, что он видел -- Толкиен неплохо рисовал. Настоящие эльфы, как я понимаю, достаточно далеки в изобразительной своей эстетике от его рисунков; но толкиеновские эльфы -- лишь аспект, некоторая группа аспектов сущности настоящих эльфов. Мне бы больше хотелось увидеть больше Фицджеральда и более яркое ар-нуво; художники фильма меня не удовлетворили. Хотя, повторю, старались и они. По поводу педерастических аллюзий в гриме многих персонажей сказано было уже много -- я тоже это увидел, мне это тоже не понравилось, и я не нашел этому никаких причин и доводов. Отрешиться от этого через какое-то время удалось. В то же время, говоря о художниках, я покривил бы душой, если бы не сказал, что масштабность съемок внушает противу понимания ощущение волшебности -- пожалуй, одно из немногого, что ее внушает в этом фильме. Ортханк -- совсем не похожий на то, что я о нем
представлял, Лориен -- совсем непохожий и очень слабый сам по себе, Барад-Дур и Итилиен, Мория -- спасены именно невероятной масштабностью кадра. Лабиринты, неохватно-огромное количество архитектурных деталей, кажущаяся хаотичность построений при строгой внутренней гармонии, в которую можно вникнуть, но на бесконечности времени только -- это, конечно же, эльфийское, это оттуда. Это в фильме есть. Другого почти ничего нет, а вот это почему-то есть.
Неудачный был Раздол. Я, конечно, узнал эти картинки; но мне не нравились сами эти картинки. У Толкиена было нарисовано лучше. И этот противный зелено-желтый светофильтр... Недостаточно тонкая работа.
Не понравилась мне и музыка. Перед этим весь день в лаборатории я слушал концертники Doors. Всякие малоизвестные (мне) штуки вроде The Future Ain't What It Used To Be. Психоделия, стихи. Мне подумалось -- я подозревал уже, что это будет за музыка -- что некоторые моменты в музыках Doors гораздо более эльфичны, чем какая-нибудь ползучая Энигма или малахольные певицы вроде Эньи и Лорены МакКенит. Голоса у них сильные, музыка стильная -- но эльфы тут ни при чем, они и рядом не лежали рядом с ниим. Эльфы, как известно, больше
предпочитали лихих волынщиков, мастеров поддать и умеющих действительно разогреть кровь; эльфам нужнее это, и это -- то, к чему они сами стремятся. Другой вопрос, как они этого достигают, и достигают ли; но музыка Средиземья никак не должна быть такой противно-знакомой поздне-Кланнадной тягучей тягомотиной. Не такую музыку описывают хоббиты; которые, конечно, не специалисты, но зато достоверный источник. Лично мне представляется музыка: похожая на Planxty; об менее тривиальных моментах пока ничего не скажу.
Ну, и про то, что волновало меня больше всего. Про эльфов и про Fairyland. Этого в фильме нет совсем. С одной стороны, увы. С другой стороны, слава Эру. Образ Волшебной Страны в душе зрителя не пострадает от просмотра. А может ли человек его передать в таком объеме, что можно было бы уже говорить о какой-то целостности (что-то я начинаю говорить туманно) -- это вопрос неразрешенный. До сих пор в произведениях искусства (всех веков, всех жанров и всех технических возможностей, хотя факт, что жанры появляются новые, возможности технические растут, и в какой-то момент количество может перейти в качество; но, видимо, еще не наступил этот момент) Волшебная Страна передается проблесками, прозвуками, какими-то невероятными прострелами, необъяснимыми, неуловимыми и, видимо, неподвластными человеку. Они, эти прострелы, проблески, попадаются во многих самых неожиданных местах, во многих текстах, картинах, музыках. В этом фильме их нет. Ничего страшного, ничего богопротивного, никакого преступления. Ну, нет, и нет. Нету ведь и претензии, ничто не пытается себя выдать за Волшебную Страну (кажется, "Кузнец из Вуттона"?). Все честно и очень качественно делают свою работу. Получается хороший, качественный, честный продукт. Не волшебный, но тоже честный. А значит, тоже выполняющий свою работу, тоже имеющий свое место в СоТворении Эа.
no subject
вывод: ни хрена ты не понимаешь ни в кино, ни в толкине, ни уж, тем паче в питере джексоне. все ж таки, позволю поинтересоваться: а вот об этом - http://cyberfight.ru/offline/movie/f/384/ что ты думаешь?
маленький комментарий: там единственное называют коротко и ясно: "блядь".
Re:
2. A 4to, voznikalo zhelanie vnesti menja v spisok frendov? Prosto interesno.