![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
А еще в субботу по дороге в зоопарк Эрик рассказывал, что, когда он был маленький, то у него была собака Ыстэдэрэт, и у нее было много таких маленьких собачек ("щенков", подсказал я, и он радостно повторил, а то уже и сам чувствовал, что существительные куда-то пропадают, а большое количество прилагательных и местоимений "какой-то" и "такой" их не заменяет), у них не было зубиков, и они не кусались, и все они вместе спали в кроватке; а теперь он вырос, и у него теперь собака Миха -- пёс.
Не знаю, нравится ли Эрику, что Миха иногда спит у него под диваном в комнате. Может быть, и не нравится, потому что, вставая затемно, чтобы перебраться в родительскую постель, непременно наступишь на собаку, а тот дернется, гавкнет спросонья -- приятного мало. Михе же просто совершенно точно нравится спать в ногах у хозяев или перед диваном Эрика. Даже если коврика и нету. Впрочем, уже совсем скоро спать на холодном полу без коврика станет гораздо приятнее, чем на коврике.
Когда я иду ложиться спать, я свечу себе пелефоном, чтобы не наступить на псину, а то проход между кроватью и стенкой узкий, и он его как раз весь занимает. А он очень не любит, когда я ставлю ногу ему возле брюха, между лап. Но понимает, что больше мне ставить ее некуда. Иногда ему все-таки приходится встать или по крайней мере поднять голову; тогда, дождавшись, пока я лягу, он брякается на пол всеми костьми и шумно вздыхает. Инстинктивно этот шумный вздох облегчения и успокоения повторяю я, и Эрик, если он его слышит во сне, тоже. После него звуков в доме уже не бывает.
И вот так около шести утра они все и лежат у нас в малюсенькой спальне и сопят каждый в свои дырочки -- жена, Эрик в обнимку со своими плюшевыми зверями (количеством от одного до пяти), собака в ногах на полу, шумно вздыхающая время от времени. От моего будильника не просыпается никто. Только я -- гляжу в окно на шар солнца, всплывающий над Моавскими горами; пока я моюсь-одеваюсь, из багрового он становится уже лимонным. Собака просыпается к тому времени, как я закончу toilette и готов с ним выходить; в это же время пищит будильник в комнате у Аньки, отчаянно и безнадежно, и от него тоже не просыпается никто.
Когда мы возвращаемся с прогулки, иногда Эрик уже открывает глаза, но вылезать из под одеяла не спешит. Это ведь будний день, а самостоятельно вставать в седьмом часу и требовать писать-пить-кушать он привык только по выходным, чтобы уберечь родителей от пагубного лежебокства.
Жену я бужу или перед самым выходом из дома, или уже звонком из автобуса в 6:45.
Не знаю, нравится ли Эрику, что Миха иногда спит у него под диваном в комнате. Может быть, и не нравится, потому что, вставая затемно, чтобы перебраться в родительскую постель, непременно наступишь на собаку, а тот дернется, гавкнет спросонья -- приятного мало. Михе же просто совершенно точно нравится спать в ногах у хозяев или перед диваном Эрика. Даже если коврика и нету. Впрочем, уже совсем скоро спать на холодном полу без коврика станет гораздо приятнее, чем на коврике.
Когда я иду ложиться спать, я свечу себе пелефоном, чтобы не наступить на псину, а то проход между кроватью и стенкой узкий, и он его как раз весь занимает. А он очень не любит, когда я ставлю ногу ему возле брюха, между лап. Но понимает, что больше мне ставить ее некуда. Иногда ему все-таки приходится встать или по крайней мере поднять голову; тогда, дождавшись, пока я лягу, он брякается на пол всеми костьми и шумно вздыхает. Инстинктивно этот шумный вздох облегчения и успокоения повторяю я, и Эрик, если он его слышит во сне, тоже. После него звуков в доме уже не бывает.
И вот так около шести утра они все и лежат у нас в малюсенькой спальне и сопят каждый в свои дырочки -- жена, Эрик в обнимку со своими плюшевыми зверями (количеством от одного до пяти), собака в ногах на полу, шумно вздыхающая время от времени. От моего будильника не просыпается никто. Только я -- гляжу в окно на шар солнца, всплывающий над Моавскими горами; пока я моюсь-одеваюсь, из багрового он становится уже лимонным. Собака просыпается к тому времени, как я закончу toilette и готов с ним выходить; в это же время пищит будильник в комнате у Аньки, отчаянно и безнадежно, и от него тоже не просыпается никто.
Когда мы возвращаемся с прогулки, иногда Эрик уже открывает глаза, но вылезать из под одеяла не спешит. Это ведь будний день, а самостоятельно вставать в седьмом часу и требовать писать-пить-кушать он привык только по выходным, чтобы уберечь родителей от пагубного лежебокства.
Жену я бужу или перед самым выходом из дома, или уже звонком из автобуса в 6:45.
no subject
no subject
no subject
no subject