![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
Проблема с горкой на новой детской площадке в Ган-Сакере та, что с самой высокой башни горки спускается две, и они одинаковые. И Эрик никак не может решить, как лучше потратить подъем -- довольно долгий, потому что народу много, и приходится ждать на лестницах, а их три. И он то на одну горку присядет, и даже уже внутрь залезет, а потом вдруг передумает, или какие-нибудь дети мешают ему в полной мере насладиться и сосредоточиться вообще, и он вылезает оттуда и к другой горке задумчиво пробивается, дожидается своей очереди и там начинает прилаживаться -- минут пятнадцать запросто может вот так провести. И если другие дети его не растерзали за это, то только потому, что это израильские дети. Они не такие, как у нас в детстве были.
Очень забавно, как, когда к нему кто-то обращается на иврите, он начинает выпаливать без разбора какие ивритские слова знает: "Зе ло, ло, ло, ло! Зе аль а-хатуль аль а-гадоль!" В надежде, возможно, что там попадется то слово, которое надо было сказать. А может быть, и по совсем другим соображениям: например, он вообще, может быть, не членит ивритскую речь еще и отвечает любыми глоссолалиями, как разговаривая с грудным младенцем, гули-гули, агу-агу и все такое. А может быть, все уже гораздо сложнее и развитее, и он думает, что говорит, что отвечает осмысленно, просто не зная, что эти слова, на самом деле, другое означают или вовсе ничего.
Вчера в танковом музее он сидел за рулем броневика, а в кабину залезли большие мальчишки, лет семи-восьми, и -- опять же, это были наши израильские мальчишки -- не выперли его из-за руля, а стали ему командовать: "Водитель, право руля! Полный газ! Щас мы его подстрелим! Радист, свяжись с центральным пикудом!" Эрик на все отвечал "Кен!", а потом спрашивал меня: "А что мальчик мне сказал?"
И говорит он на иврите с сильным акцентом -- непонятно, это наш акцент, его собственный или воспитательницы. Считает тоже забавно -- на всех языках может до десяти досчитать, но обязательно пропустит четыре или шесть, а на иврите, если не подсказать ему, что "хамеш", после четырех начинают идти таинственные "смула", "сика" и что-то очень забавное, явно из второго десятка.
Очень забавно, как, когда к нему кто-то обращается на иврите, он начинает выпаливать без разбора какие ивритские слова знает: "Зе ло, ло, ло, ло! Зе аль а-хатуль аль а-гадоль!" В надежде, возможно, что там попадется то слово, которое надо было сказать. А может быть, и по совсем другим соображениям: например, он вообще, может быть, не членит ивритскую речь еще и отвечает любыми глоссолалиями, как разговаривая с грудным младенцем, гули-гули, агу-агу и все такое. А может быть, все уже гораздо сложнее и развитее, и он думает, что говорит, что отвечает осмысленно, просто не зная, что эти слова, на самом деле, другое означают или вовсе ничего.
Вчера в танковом музее он сидел за рулем броневика, а в кабину залезли большие мальчишки, лет семи-восьми, и -- опять же, это были наши израильские мальчишки -- не выперли его из-за руля, а стали ему командовать: "Водитель, право руля! Полный газ! Щас мы его подстрелим! Радист, свяжись с центральным пикудом!" Эрик на все отвечал "Кен!", а потом спрашивал меня: "А что мальчик мне сказал?"
И говорит он на иврите с сильным акцентом -- непонятно, это наш акцент, его собственный или воспитательницы. Считает тоже забавно -- на всех языках может до десяти досчитать, но обязательно пропустит четыре или шесть, а на иврите, если не подсказать ему, что "хамеш", после четырех начинают идти таинственные "смула", "сика" и что-то очень забавное, явно из второго десятка.