pechkin | (no subject)

В комнате сына сны снятся регулярно. Иногда пустые, развлекательные, иногда с большим содержанием.

Вот, скажем, сегодня -- мы собирались на Дворцовой, то ли на Колонне, то ли на крыльце Эрмитажа. В установленное более-менее время. Я подошел со стороны Халтурина, там уже тусовалось человек пять. Какие-то малознакомые мне молодые почитатели Кэти, и еще кое-кто. Я спросил, что Кэти-то, была уже? Мне махнули рукой на вагончик какого-то фастфуда возле Главного Штаба -- какой-то из новых, которым я не доверяю -- и из него как раз выходили Кэти с Зяблой, и в руках у них были пакетики с этим самым фудом. Кажется, на вагончике была сфотографированная мною у Думы надпись: "Вместе сохраним наше культурное достояние! Coca-Cola!"

А собирались там мы затем, чтобы обменяться хорошими новостями. Добрыми вестями. Так было заведено.

Кэти рассказала, что у нее не то на окне, не то на даче выросли какие-то полезные травки, не то в чай, не то в табак, не то лечиться; сказала, что еще неделька-другая, и всех зовет к себе в гости пробовать.

Витек-Доктор (когда он заходил к Гордону, я позвал сына и сказал "Смотри, сейчас придет настоящий пират -- хочешь посмотреть? Конечно, надо было Тони ему показать под этой маркой, но не сложилось в этот раз, да и Витек тоже хорош по-своему) рассказал, что по информации из Фонтанки.ру на Эрмитаже скоро повесят рекламные растяжки папирос "Балтийские". И пачку этих самых выложил на круг, и все стали хвалить и разбирать, и я взял, и закурил кое-как, и плевался долго, подмоченные они у него были.

А я рассказал, что иду сейчас с Пушкинской-10 (почему-то так в этом сне устойчиво назывался НЧ/ВЧ, который на Чайковского, и откуда я на самом деле шел, почему и по Халтурина), -- где был по каким-то детским делам, то ли гуляли мы в Таврическом, то ли я туда заходил отдать какие-то детские вещи -- двор совершенно захламленный, заваленный мусором по пояс, но дом еще держится -- и видел свет в одной квартире на четвертом этаже -- ровно над той, где на втором этаже жила "Мимикрия" в 88-ом, и еще напротив, над той, где "Выход" жил -- там отвалилось что-то в затемнении и виден был свет и даже какие-то картины.

А потом (наверно, это был уже другой сон, после перерыва, хотя и в том же мире) еще кто-то, кажется, даже я, пел новую песню -- про летчика, который летит бомбить чего-то, после чего останется только треть населения земли, но почему-то от этого оптимизм. Музыка -- ранний Цой, но текст -- скорее очень поздний Цой, если вообще Цой. В куплете семь строчек, в припеве одна, повторяется четыре раза. Пока спал, помнил, причем зрительно -- он передо мной лежал, этот текст, напечатанный на двух желтоватых листах A4 бумаги -- но как проснулся, ни слова не осталось.