pechkin | (no subject)

Невольно сравнивая отчеты о праздновании юбилея в Питере и наблюденный, правда,
не целиком, парад в Иерусалиме... Тут -- честная бедность, местечковая
скромность, не стесняющаяся себя самой, искренность, ориентация в первую
очередь на увеселение публики, а уже потом на воспитание в ней гордых чувств и
предвыборную агитацию... Что-то, проистекающее из вековой традиции еврейского
веселья, непритязательного, но искреннего. Весьма подобающая конгломерату
штетлов, каковым является Иерусалим, и мегаштетлу, каковым является
Израиль. Нету официоза, практически не ощущается. Уже даже, кажется, и неплохо
было бы, чтобы кто-нибудь наконец подмел улицы, почистил домики, вставил стекла
везде, где их не хватает, пыль столетнюю вытер, травку полил, чтоб росла,
сердешная... А с другой стороны, ведь это будет уже не тот Иерусалим, поэтому
пусть не будет. Пусть все будет, как всегда, как при англичанах, как при
турках, как при царе Горохе. Это мне нравится больше, чем то, что сделали с
Питером и из Питера. То есть, конечно, я тоже недоволен, меня много что не
устраивает. Но если выбирать... если вдруг выбирать... мало ли что...

Зашел в Нахалат-Шива как-то случайно... Мрачная картина. Апраксин Двор перед перестройкой. Закрыто практически все. На всей улице -- верхней, параллельной Йоэль Соломону -- функционирует всего где-то три-четыре заведения. Все остальные -- сдаются. Жутковато: средь бела дня безлюдье. Эпидемию какую-то напоминает. Этот город действительно пора спасать, если это вообще возможно, если это не период того же типа, что при турках или сразу после разгрома крестоносцев -- когда что-то должно капитально измениться, чтобы город ожил. Мне капитальные изменения не улыбаются. Во-первых, они обычно занимают больше человеческой жизни по времени, во-вторых, очень много этих самых жизней уносят. В-третьих, любое изменение, которое я могу представить, уносит из этого города меня, а мне здесь нравится.