"И кто туда доехал -- молодец".

[pechkin]

Возможны другие варианты названий: "А я курю и очень рад"... еще какие-то были, забыл.

, но совершенно нет сил об этом писать. Что делать?

Попробуем стиль лозунгов.

Сначала: "Я перевожу Дугласа Адамса, и я просто не знаю, что могло бы меня сейчас обломать."

Потом: "Сейчас будет немножко страшно, держитесь крепче".

Потом фантастическое путешествие по Иорданской долине. Это какая-то совсем другая страна. Очень тихая, безлюдная, чистая и очень настоящая. Хотя и не очень понятно, чья.

Подъезжая к месту назначения, дорогу перешел белый медведь. Встречная машина посигналила мне фарами: "Водитель, проснись! На дороге белый медведь!" Я проснулся -- и правда.

Обошлось без аварии.

По приезде Умка и Боря показались мне какими-то напряженными. Я решил установить над ними добрую пасуду. И установил.

Умка -- потрясающий человек. Ее до сих пор пробивает на хи-хи, и нас всех рядом с ней тоже. Таких людей надо носить на руках иногда. Раскурка с ней эквивалентна трем-четырем ведрам сметаны, так это полезно для здоровья.

Умка полезла купаться. Я предупредил: на этом озере встречаются очень странные спасатели, не пугайся и не удивляйся.

Встретил замечательных людей -- Женьку и Жанку Бурштейнов-Младших. Огромное удовольствие. Стыдно, что я их не сразу узнал.

Начал толкать им телеги про выступающих. Что трем предыдущим группам все тексты пишет вот этот клавишник -- прыщавый, лопоухий, похожий на недоучку-инженера. Если вслушаться в текст -- если вы уверены, что вы хотите, а нет, так я вам сам все расскажу -- то станет ясно, что это именно его пятнадцатилетней выдержки половые проблемы в этих текстах. Чьи же еще? Вот этого бычары-басиста? Я вас умоляю, у него нет половых проблем, его последняя половая проблема была решена пятнадцать минут назад, прямо за сценой. Ну, и так далее, в том же духе.

К сожалению, хорошей музыки не было.

Было хорошее все остальное, а это, право же, не менее важно и приятно. Были хорошие люди, хорошая погода, хорошее вино и хорошее было; было отличное настроение. А музыка -- ну, ладно. Мы уже не в том возрасте и социальном статусе, чтобы делать вид, что это для нас так важно. Давайте еще начнем стыдиться и скрывать, что не поехали на Джетро Талл.

Познакомил Женьку с Матвеем:

-- Знакомьтесь, -- сказал я. -- Медведь. Медведь.

-- А ты какой медведь? -- спросил Женька.

-- Я -- Матвеич.

-- А я Аркадьич.

Оч-чень приятно.

}חמאלחבצ עחאתכמצבז? טח טא טכבמחלצרח? סמחתד עחךידגכמצבז נ פכהחיכסנגכמצבז. То есть, можно было бы и подорваться, и заморочиться, и испытать потом удовольствие от грамотно -- ну, или хоть как-нибудь -- выполненного дела. Что-то сродни чувству выполненного долга. Но хотелось совсем не этого чувства и совсем другого удовольствия. Ленивый охотник -- плохой охотник. На охоту и не пошел.

Умка с Борей и Борей отыграли как-то совершенно ураганно, что-то давно меня так не отдувало от колонок. Мне было оч-чень хорошо.

Хотя, по-честному, объективно -- игралось не ахти как. Просто как-то уж очень было само по себе хорошо; ну, далась вам эта музыка! Ну, давайте теперь портить себ енастроение тем, что музыка плохая. Хорошую музыку слушай дома, запершись в туалете в наушниках, потому что это самое тихое место в квартире, а во всех остальных комнатах не разобрать, какой у тебя крутой хай-фай, а что, зря, что ли, покупал такой крутой хай-фай? А у нас вот было -- мне лично -- совсем не важно, что за музыка. А важно, как меня прёт.

А пёрло меня знатно.

Постепенно я снял свою пасуду с Умки с Борей. Умка села подписывать и продавать диски (я сразу предложил -- давай половину, я буду тоже подписывать, для скорости; совершенно искренне, смысл дошел только потом), Борю это начало нервировать, я сказал ему, что если женщина занимается делом, которое она считает важным, то отрывать ее от него будет себе дороже, и мы пошли... а по пути это оказался уже второй Боря... молчаливый такой... я что-то ему рассказывал про местную музыкальную среду, а он как-то вежливо кивал... наверно, для него я многовато говорил... пришли в лагерь к хайфовчанам ("следующая группа -- из города Хайфы!" -- радостно возвещает ведущая; я -- ядовито -- "Надо же! звучит прям как "из города Харькова"!"), там тоже не просто так посидели... и мне удалось второго Борю тоже развеселить, рассказами о Зеленой книге "Про Это Дело" и цитатами оттуда.

Много еще колбасились потом по лагерю, встретили Шурика, который уже успел подраться со своим скрипачом (наутро оба были как Гарри Поттеры -- драться у них, видимо, не очень получалось, а вот мордой по гальке -- с вашим и нашим удовольствием), объявить по команде отбой, всех уложить, скрипача, герлу, остальных -- Шурик теперь уже никогда не избавиться от функций усатого няня, пусть даже и не пытается -- сказал, должно быть, им всем, что если кто-то будет шляться в пижаме по лагерю, то он его лично накажет, кому надо писать, пусть быстро идет, писает и ложится обратно! и мы пошли пить пиво в бар. Шурик! -- сказал я, -- во-первых, это пиво, а во-вторых, его надо покупать? Шурик взял все проблемы на себя. По пути Натсла потерялась... сказала, что, может быть, придет -- честно говоря, мне это не понравилось, но -- я так думаю -- исключительно из-за пасуды, которую я чувствовал себя обязанным вести. У меня тоже есть свои имманентные функции. Например, не люблю, когда пьяные женщины в неуравновешенном душевном состоянии неподконтрольно (мне) бродят по территориям фестивалей.

А так вообще люблю.

Попили пива, послушали джаз. Пришла Умка требовать простыней. Выстроилась цепочка -- бармен или кто он там был, фестивальная девушка, Умка -- я инстинктивно встроился между фестивальной девушкой и Умкой, тут чего-то перевести, тут улыбнуться, тут сделать жестик успокаивающий -- отчего-то у меня был вот такой трип.

Потом они уже легли совсем.

Уже была совсем ночь, даже не помню, играло ли еще что-нибудь... скорее всего, играло, но было уже совсем где-то далеко и глубоко пофиг. Поиграл немного и попел, может быть, даже неплохо, хотя голос был ни к чорту -- для Матвеича. И все.

Утром тоже было хорошо, хотя несколько жарко и напряжно -- одни хотели уже ехать, отряхая прах с ног, другим -- это я -- как раз наоборот все очень нравилось. Купнулся в озере -- кайф, просто, ребята, кайф, без никаких. Только когда опускаешь голову в воду, то слышишь, как там что-то стучит, стук-стук-стук-стук, будто камнем о камень или по железке молотком, где-то под водой. Кто-нибудь еще это слышал? И такие птички с полосатыми крылышками -- их видел кто-нибудь еще, кроме меня?

Послушали шурика, Шурик молодец, было весело, и даже временами казалось, что музыка оживает наконец. Басиста они себе оторвали, блин, молодцы. Всем бы таких.

Умка попела, Натсла попела, чего было еще ловить? Поехали.

Первая часть обратной дороги проходила под лозунгом "Страх и ненависть бе-Бик`ат hаЯрден", потом полет стабилизировался, в пустыне было очень тихо и безлюдно, и даже не очень жарко... я обязательно там поживу когда-нибудь, с видом на Иорданию через дорогу... там есть такие домики, идеальные сквоты, метрах в десяти от границы, если там можно хотя бы переночевать...

Потом мы решили, что на следующем фестивале, куда мы непременно поедем, мы устроим ансамбль альтернативного конферанса: сядем где-нибудь в тенечке и будем непрерывно вещать, как радио-ведущие, мягко и по-доброму обсирая и играющих, и ведущих, и публику, и при этом забавляя ее до невозможности. В паузах будем давать какие-нибудь номера, выпускать дрессированных собачек, например (Муху, скажем, или чебурашкиного монстра), исполнять песни НОМа, брать интервью у каких-нибудь встречных-поперечных, и вещать, вещать, вещать. Проказничать, короче, будем, по-веселому.

Большое, огромное спасибо всем, кто принял участие в моем грандиозном хэппенинге. Я вас люблю, и мне пофигу. Пошел переводить Дугласа Адамса дальше.

PS. это тоже была хорошая идея -- класс групповой терапии переводом Дугласа Адамса.