pechkin | (no subject)

Это ты о чем?

Так, философия. Безотносительно.

Сейчас вот Натсла тоже непременно спросит, о чем это я.

Дорогие читатели:

Я ни о чем. У меня никогда не было скрипачки. У меня был скрипач. Мы, конечно, спали вместе -- но у нас выхода не было, мы жили двумя семьями в однокомнатной квартире. Мы и ели вместе, и все остальное. И работали, кстати, вместе. И там же репетировали. Даблинерс бы зарыдали всем составом, поглядев на наше тогдашнее житье. И, возможно, прислали бы в подарок пятьсот эскимо. Или волосьев на смычок, это было нужнее. Пробовали мои, но не подошли -- нужны от коня-блондина. Да и -- ладно уж врать-то -- длина не подошла.

И мы ничего такого себе не позволяли. Максимум, что я себе позволял -- это в нетрезвом состоянии флиртовать с женой скрипача. Без последствий и без стремлений к последствиям. Как не в себя, прямо. А вот.

Потому, возможно, и играли мы тогда музычку такую, что до сих пор не стыдно и в гроб с собой положить. Ну, мне не стыдно, вы-то сами как хотите.

А так -- безотносительно, ни про что.

Мы, конечно, спали вместе -- но у нас выхода не было, мы жили двумя семьями в однокомнатной квартире.

А как вы выжили? По-моему это должно было быть достаточно травматично...

А выжили. Как-то. Целых полгода или даже больше. То есть, в конце концов, наш брак распался -- спустя три года; но их до сих пор держится, и это, кстати, уникальный пример. Больше никого не могу вспомнить из тех, кто в те времена женился и не развелся потом. Нет, кто-то был еще... в Москве, что ли...

И все остались лучшими друзьями аж до сих пор.

Должно быть, музыка спасала.

То есть достаточно много семей функционировало по принципу вписки, сосуществуя с бесчисленными гостями и постояльцами, но там либо было больше одной комнаты, либо все заканчивалось плохо.

Мы не функционировали по принципу вписки, мы жили. Утром мужики вставали -- один с дивана, другой с пола -- и шли на работу, а женщины учились, занимались домом, готовили что-то... тоже какие-то деньги добывали как-то. Вечером мужики приходили с работы, ели, приезжали еще мужики, начинали музыку играть, потом чай пили, водку, разговоры разговаривали, потом некоторые разъезжались, а мы оставались. Если оставалось много народу, на диван клались больные, женщины и дети, а на пол -- все остальные. На пол, опять же -- это так только звучит: там было войлочное покрытие, на него клались пенки, одеяла, раскладушки даже ставились, такие, специальные туристические, предельно узкие и легкие, собиравшиеся в палку. Белье обязательно, более-менее свежее и чистое. Так и жили.