![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Всякий, кому хочется сказать что-нибудь на тему так называемого "оккультного", по-видимому, прежде всего обязан придумать совершенно новые, никем прежде не употреблявшиеся (по крайней мере, в том смысле, в котором он) названия и обозначения для всего, что есть у него сообщить миру. Иначе оккультизма не получится. Причин тому можно найти массу, начав с предположения, что иначе, должно быть, и нельзя разговаривать об этом предмете, что материи его не поддаются описанию одними и теми же профаническими словами дважды, потому что таково свойство этих материй - не знаем ли мы, действительно, что мысль изреченная есть ложь, а слово способно убивать вещь? - и, через предположение, что таким образом авторы отсеивают посвященных от профанов, так как первые по признакам предмета должны узнать его под любым названием, а о последних и думать нечего, закончив предположением, что автор, похоже, просто не удосужился прочесть хоть что-нибудь из того, что написали его предшественники, либо прочесть удосужился, а понять не удостоился. Последним в этой градации, конечно, будет предположение, что автор просто морочит читателю голову мешаниной из бессмысленных слов; но это предположение мы как бы оставляем за скобками.
Одним из интересных - осмысленных, можно так сказать - соображений в этой шкале будет то соображение, ближе, пожалуй, к левому ее краю, что говорящий о магии, если он старается быть искренним, просто не может облечь свои мыслеформы в слова. Что магия его полностью принадлежит тому полушарию мозга (я всегда их путаю), которое способно только чувствовать, а не логически -- или, скажем мягче, последовательно - рассуждать. Полушарие интуиции, а не информации, и людей, пользующихся этим полушарием, назовем интуитами.
Так вот. Известно, что у каждого человека полушария развиты по-своему неодинаково. Необходимость же и потребность заниматься магией в той или иной мере и в том или ином виде может случиться у любого человека. Поэтому должны существовать и существуют практикующие маги с более развитым информативным полушарием - маги-информаты.
Их путаница в терминах, устроенная интуитами, должна по меньшей мере бесить. Так же, как интуитов должна в лучшем случае смешить попытка обменяться сведениями в области магии, предпринятая информатами.
В силу упомянутого выше свойственного отрасли обычая постоянно вводить новые термины, обозначим магов-интуитов волшебниками, а магов-информатов - колдунами.
Редкий, редкий, никогда не встречавшийся мне волшебник способен битый час - да хорошо, если один час! - сидеть, слушая в наушниках два зацикленных такта баса, четыре ноты, ту-тум-м-м... ту-тум-м-м... и глядя на две дюжины ручек синтезатора, пытаясь понять, как каждая из них влияет на это "м-м-м", и каким должно быть их взаимное положение, чтобы каждое "м" в этом "м-м-м" было единственно правильной высоты, длины и окраски. Это я называю колдовством, не волшебством. Волшебник вообще предпочел бы что-нибудь струнное, чтобы все зависело от его пальцев, а не от мозгов; волшебник получает единственно верный звук, не думая о том, как он это делает. Больше того, не всегда он может объяснить, какой звук единственно верный - ему легче его показать.
А я работаю не так. Я знаю, что мне нужно, я могу это описать, но чтобы это получить, я должен знать, как это сделать.
Вчера я так и не закончил улучшать звук баса в "Серых камнях". А сделать это надо, потому что тот звук, который давал правильные обертона, куда-то пропал, и из-за этого напрочь испортилась последняя нота.
В то же время, объяснить, как сделать хороший перевод, я не могу. Максимум, что я могу сделать осознанно - это отличить плохой перевод от хорошего.
Одним из интересных - осмысленных, можно так сказать - соображений в этой шкале будет то соображение, ближе, пожалуй, к левому ее краю, что говорящий о магии, если он старается быть искренним, просто не может облечь свои мыслеформы в слова. Что магия его полностью принадлежит тому полушарию мозга (я всегда их путаю), которое способно только чувствовать, а не логически -- или, скажем мягче, последовательно - рассуждать. Полушарие интуиции, а не информации, и людей, пользующихся этим полушарием, назовем интуитами.
Так вот. Известно, что у каждого человека полушария развиты по-своему неодинаково. Необходимость же и потребность заниматься магией в той или иной мере и в том или ином виде может случиться у любого человека. Поэтому должны существовать и существуют практикующие маги с более развитым информативным полушарием - маги-информаты.
Их путаница в терминах, устроенная интуитами, должна по меньшей мере бесить. Так же, как интуитов должна в лучшем случае смешить попытка обменяться сведениями в области магии, предпринятая информатами.
В силу упомянутого выше свойственного отрасли обычая постоянно вводить новые термины, обозначим магов-интуитов волшебниками, а магов-информатов - колдунами.
Редкий, редкий, никогда не встречавшийся мне волшебник способен битый час - да хорошо, если один час! - сидеть, слушая в наушниках два зацикленных такта баса, четыре ноты, ту-тум-м-м... ту-тум-м-м... и глядя на две дюжины ручек синтезатора, пытаясь понять, как каждая из них влияет на это "м-м-м", и каким должно быть их взаимное положение, чтобы каждое "м" в этом "м-м-м" было единственно правильной высоты, длины и окраски. Это я называю колдовством, не волшебством. Волшебник вообще предпочел бы что-нибудь струнное, чтобы все зависело от его пальцев, а не от мозгов; волшебник получает единственно верный звук, не думая о том, как он это делает. Больше того, не всегда он может объяснить, какой звук единственно верный - ему легче его показать.
А я работаю не так. Я знаю, что мне нужно, я могу это описать, но чтобы это получить, я должен знать, как это сделать.
Вчера я так и не закончил улучшать звук баса в "Серых камнях". А сделать это надо, потому что тот звук, который давал правильные обертона, куда-то пропал, и из-за этого напрочь испортилась последняя нота.
В то же время, объяснить, как сделать хороший перевод, я не могу. Максимум, что я могу сделать осознанно - это отличить плохой перевод от хорошего.