![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Акулы пера - выручайте
...
Мюррей Бост Хэнсон работал в одной из тех газет, что печатаются крупными шрифтами на бумаге малого формата. Здесь следовало бы сказать,что это его совсем не портило, но, ксожалению, это было не так. Он был единственным журналистом, которого Артур знал лично, поэтому Артур все же набрал его номер.
- Артур, ложечка моя столовая, супница моя мельхиоровая, как исключительно ошеломительно тебя слышать! Мне говорили,что ты улетел в космос, или что-то типа того.
Мюррей общался с окружающими на особом языке своего собственного изобретения. Никто, кроме него, не говорил на этом языке и даже понимать его не мог. В этом языке практически все ничего не значило; а те вещи, которые означали что-нибудь, были таким удивительным образом замаскированы, что никому не удавалось заметить их в обрушивающейся на него лавине бессмыслицы. Когда, много позже, они все же обнаруживались, они нередко оказывались весьма неприятнымидля бывшего собеседника.
- Что? - переспросил Артур.
- Слухи, бивень ты мой слоновий,столик ты мой игральный зелененький,слухи. Скорее всего, ничего серьезного.Но, может быть, я возьму у тебя интервьюшечку.
- Да ну. Не о чем говорить. Так,просто болтовня под этим делом.
- Так это же наш хлеб, членикты мой простатический, это же наш хлеб.К тому же, это можно выдать между всякимителегами под выходные – например, чистотвое опровержение, как насчет? Ой, прости,у меня тут что-то из уха вылетело.
После недолгого молчанияМюррей Бост Хенсон снова появился налинии, и голос его звучал весьмавзволнованно.
- Что-то мне вдруг вчерашнийвечер вспомнился, - сказал он. - В общем,Артур, старое ты мое, сам знаешь, что,что ты чувствуешь после того, как тылетал на комете Галлея?
Артур прикрыл трубку ладоньюи вздохнул.
- Я не летал на комете Галлея.
- Отлично. Что ты чувствуешьпосле того, как ты не летал на кометеГаллея?
- Глубокое удовлетворение,Мюррей.
Мюррей записал эти слова,сопя в трубку.
- Превосходно, Артур, достаточно.Хватит и мне, и Этель, и цыпляткам. Вполнев духе общего сюра этой недели. Мысобираемся объявить ее НеделейМимореального. Звучит?
- Неплохо.
- Да, что-то в этом есть, верно.Во-первых, у нас есть человек, над которымвсегда идет дождь.
- Что-о?
- Это сущая, голая, неприкрытаяправда. Все записано в его черной записнойкнижке, и все сходится на всех уровняхприкола. Гидрометцентр покрылся толстымслоем шоколада, и очкарики в белыххалатах слетелись со всего света слинейками, портфелями и дождемераминаперевес. Это не человек, это пчелинаяляжка, Артур, это осиные сиськи! Это, непобоюсь тебе сказать полный наборэрогенных зон всего семействаперепончатокрылых Западного полушария.Мы назвали его «Бог Дождя» - а,каково?
- Кажется, я с ним знаком.
- Звучит, скажи? Что ты говоришь?
- Я, кажется, встречался с ним.Он еще все время брюзжит?
- Быть того не может! Ты знакомс Богом Дождя!
- Ну, если это он. Я сказал ему,чтоб он перестал брюзжать и показалкому-нибудь свою записную книжку.
На мюрреевском конце проводаповисло ошеломленное молчание.
- Ну, ты и наделал шуму! Эдакоговот шуму ты, братец, эдак вот наделал.Ты хоть примерно себе представляешь,сколько турагентства заплатили ему,чтобы он в этом году не летал на Малагу?Даже если забыть про орошение Сахары ипрочую общественно-полезную муть, чувактеперь сделает себе карьеру просто тем,что не будет ездить по свету за деньги.Это мега-гвоздь сезона, Артур! Наверно,мы даже выведем его в финал в бинго...Погоди-ка! Так мы же можем сделатьматериал о тебе! «Артур, человек,проливший свет на Бога Дождя» - ничегозаголовочек?
- Ничего. Но...
- Надо будет тебя снять подбрандспойтом. Ну, это мы сделаем. Где тысейчас?
- Я-то? Я в Излингтоне. Мюррей,послушай...
- В Излингтоне?!
- Ну, да...
- Ну, не говорил ли я, что этонеделя недетского сюра! Чем шут нечертит, может быть, ты слышал что-нибудьпро тамошних летающих людей?
- Нет, ничего.
- Да не может быть! Нам оттудазвонят без перерыва, что видели парочку,которая летает над районом по ночам.Наши ребята всю ночь просидели влаборатории над фотомонтажами. Не можеттакого быть, чтоб ты ничего не слышал!
- А вот не слышал.
- Да ну, Артур, да где ты был!А, ну да, в космосе, у меня же записано.Но ты же вернулся полгода назад! А тутна этой неделе каждую ночь – каждуюночь, терочка ты моя сырная, прямо надтвоим домом по небу летает парочка изанимается черт знает чем. И, говорят,они не подглядывают через забор и непритворяются фермами моста. И ты ничегопро это не знаешь?
- Ничего.
- Ладно, Артур, было невыразимоизумительно с тобой поговорить, старик,но мне пора. Я пришлю к тебе фотографаи пожарную машину, давай адрес. Записываю.
- Мюррей, послушай, я звонютебе кое-что спросить.
- Слушай, у меня столько дел,столько дел...
- Мне нужно выяснить кое-чтоо дельфинах.
- Дельфины? Голяк. Прошлогоднийматериал. Нету никаких дельфинов.
- Это очень важно.
- Не, тут ничего не выйдет.Нельзя, пойми ты, сделать материал толькоиз того, что того, о чем ты делаешьматериал, давным-давно нету. В любомслучае, это не наша территория. Попробуйспроси у «Сандеев». Может быть, уних есть какая-нибудь колонка типа «Кудаподевались те, кто спрашивал "Кудаподевались дельфины»» - по статьев год, где-нибудь в районе августа.Сейчас-то что из этого можно сделать?«От дельфинов ни слуху, ни духу»?«Продолжаем скучать по дельфинам»?«Дельфины – еще год без них»?Голяк, Артур. Этот сюжет уже лежит иручкой-ножкой не колышет. Скоро онотправится в большую золотую корзинугде-то там на небе, соня ты моя яблочная.
- Мюррей! Мне не нужен материалоб этом! Мне нужно только связаться стем мужиком в Калифорнии, которыйутверждает, что знает кое-что об этом.Я думал, ты можешь помочь.
из меня акула пера, как из снежной бабы балерина...
Не очень оно понятно рядовому российскому читателю. Если имеется в виду, что газета желтая, то лучше сказать "в одной из тех газет, которая была такой же желтой и дурнопахнущей, как струя мочи". или "желтой и бесвкусной, как дурно заваренный чай".
"К тому же, это можно выдать между всякими телегами под выходные – например, чисто твое опровержение, как насчет?"
Можно так: "К тому же, я бы поставил это на выходные, там как раз нужны такие телеги. Пипл схавает это на раз - например, твое опровержение".
"Ну ты и наделал шуму! Эдакого вот шуму ты, братец, эдак вот наделал".
Хорошо, но чтобы был запасной вариант - "Ну ты и дал стране угля".
"Так мы же можем сделать целый подвал о тебе! Или даже дать на полосу. «Артур, человек,проливший свет на Бога Дождя» - кассовый заголовочек, а?"
"Я подошлю к тебе фотографа и пожарную машину, давай адрес. Пишу"
"Слушай, я тут номер сдаю вообще-то, это полный завал". (вместо "столько дел")
"Дельфины? Баян. Устарело еще на прошлой неделе. Нет никаких дельфинов"
"Нельзя, пойми ты, сделать материал только из того, что того, о чем ты делаешь материал, давным-давно нету. Нет новостного повода, понимаешь? Этому первоклашек в школе учат"
Может быть, у них есть какая-нибудь колонка типа «Кудаподевались те, кто спрашивал "Куда подевались дельфины»» - по заметке в год, где-нибудь в районе августа. Сейчас-то что из этого можно выжать? «От дельфинов ни слуху, ни духу»? «Продолжаем скучать по дельфинам»? «Дельфины – еще год без них»? Проехали, Артур. Этот сюжет уже помер своей смертью. Скоро он отправится в большую золотую корзину Самого Главного Редактора где-то там на небе, соня ты моя яблочная".
Re: из меня акула пера, как из снежной бабы балерина...
СПАСИБО!
Re: из меня акула пера, как из снежной бабы балерина...
Странно, а я как раз очень живо себе представил все эти газетенки. Они даже не все были желтые; но вот эта характерная особенность, крупные шрифты на малых форматах...
Это на самом деле у них событие нескольколетней давности, тут не на недели счет.
Так выглядит вторая версия
- Артур, ложечка моя столовая, супница моя мельхиоровая, как исключительно ошеломительно тебя слышать! Мне говорили, что ты улетел в космос, или что-то типа того.
Мюррей общался с окружающими на особом языке своего собственного изобретения. Никто, кроме него, не говорил на этом языке и даже понимать его навряд ли мог. В этом языке практически все ничего не значило; а те вещи, которые означали что-нибудь, были таким удивительным образом замаскированы, что никому не удавалось заметить их в обрушивающейся на него лавине бессмыслицы. Когда, много позже, они все же обнаруживались, бывший собеседник нередко переживал неприятную минуту.
- Что? - переспросил Артур.
- Слухи, бивень ты мой слоновий, столик ты мой игральный, слухи. Скорее всего, ничего серьезного. Но, может быть, я возьму у тебя интервьюшечку.
- Да ну. Не о чем говорить. Так, просто болтовня под этим делом.
- Так это же наш хлеб, членик ты мой простатический, это же наш хлеб. Я бы это поставил под выходные между плановыми телегами – например, твое опровержение, как насчет? Ой, прости, у меня тут что-то из уха вылетело.
После недолгого молчания Мюррей Бост Хенсон снова появился на линии, и голос его звучал весьма взволнованно.
- Что-то мне вдруг вчерашний вечер вспомнился, - сказал он. - Короче, Артур, старое ты мое, сам знаешь, что - что ты чувствуешь после того, как ты летал на комете Галлея?
Артур прикрыл трубку ладонью и вздохнул.
- Я не летал на комете Галлея.
- Отлично. Что ты чувствуешь после того, как ты не летал на комете Галлея?
- Глубокое удовлетворение, Мюррей.
Мюррей записал эти слова, сопя в трубку.
- Превосходно, Артур, достаточно. Пипл это схавает. Вполне в духе общего сюра этой недели. Мы собираемся объявить ее Неделей Мимореального. Кассово?
- Неплохо.
- Вот и мне нравится. Во-первых, у нас есть человек, над которым всегда идет дождь.
- Что-о?
- Это сущая, голая и неприкрытая правда! Все записано в его черной записной книжке, и все сходится на всех эшелонах. Гидрометцентр покрылся толстым слоем шоколада, и очкарики в белых халатах слетелись со всего света с линейками, портфелями и дождемерами наперевес. Это не человек, это пчелиная ляжка, Артур, это осиные сиськи! Это, не побоюсь тебе сказать полный набор эрогенных зон всего семейства перепончатокрылых Западного полушария. Мы назвали его «Бог Дождя» - а, каково?
- Кажется, я с ним знаком.
- Звучит, скажи? Что ты говоришь?
- Я, кажется, встречался с ним. Он еще все время брюзжит?
- Быть того не может! Ты знаком с Богом Дождя!
- Ну, если только это он и есть. Я сказал ему, чтоб он перестал брюзжать и показал кому-нибудь свою записную книжку.
На мюрреевском конце провода повисло ошеломленное молчание.
- Ну, ты и дал! Ну, ты, конкретно, и дал стране угля! Ты хоть примерно себе представляешь, сколько турагентства заплатили ему, чтобы он в этом году не летал на Малагу? Даже если забыть про орошение Сахары и прочую общественно-полезную муть, чувак теперь сделает себе карьеру просто на том, что не будет ездить по свету за деньги. Это мега-гвоздь сезона, Артур! Наверно, мы даже выведем его в финал в бинго... Погоди-ка! Так мы же можем сделать о тебе подвал! «Артур - человек, проливший свет на Бога Дождя» - да это и на полосу потянет!
no subject
- Надо будет тебя снять под брандспойтом. Ну, это мы сделаем. Где ты сейчас?
- Я-то? Я в Излингтоне. Мюррей, послушай...
- В Излингтоне?!
- Ну, да...
- Ну, не говорил ли я, что это неделя недетского сюра! Чем шут не чертит, может быть, ты слышал что-нибудь про тамошних летающих людей?
- Нет, ничего.
- Да не может быть! Нам оттуда звонят без перерыва, что видели парочку, которая летает над районом по ночам. Наши ребята всю ночь просидели в лаборатории над фотомонтажами. Не может такого быть, чтоб ты ничего не слышал!
- А вот не слышал.
- Да ну, Артур, да где ты был! А, ну да, в космосе, у меня же записано. Но ты же вернулся полгода назад! А тут на этой неделе каждую ночь – каждую ночь, терочка ты моя сырная, прямо над твоим домом по небу летает парочка и занимается черт знает чем. То есть, прямо скажем, они не подглядывают через забор и не притворяются фермами моста. И ты ничего про это не знаешь?
- Ничего.
- Ладно, Артур, было невыразимо изумительно с тобой поговорить, старик, но мне пора. Я пришлю к тебе фотографа и пожарную машину, давай адрес. Я пишу.
- Мюррей, послушай, я звоню тебе кое-что спросить.
- Слушай, мы тут типа номер сдаем, я так занят...
- Мне нужно выяснить кое-что о дельфинах.
- Дельфины? Это баян. Это не канало еще в прошлом году. Нету никаких дельфинов.
- Это очень важно.
- Не, тут ничего не выйдет. Нету новостного повода. Нельзя, понимаешь, сделать материал только о том, что того, о чем ты делаешь материал, давным-давно нету. В любом случае, это не наш формат. Попробуй спроси в «Санди». Может быть, у них есть какая-нибудь колонка типа «Куда подевались те, кто спрашивал "Куда подевались дельфины»» - по заметке в год, где-нибудь в районе августа. Но сейчас-то что из этого можно выжать? «От дельфинов ни слуху, ни духу»? «Продолжаем скучать по дельфинам»? «Дельфины – еще год без них»? Проехали, Артур, проехали. Этот сюжет уже ручкой-ножкой не колышет. Скоро он отправится в большую золотую корзину Главного Редактора где-то там на небе. Соня ты моя яблочная.
- Мюррей! Мне не нужен материал об этом! Мне нужно только связаться с тем мужиком в Калифорнии, который утверждает, что знает кое-что об этом. Я думал, ты можешь помочь.
всякие замечания
(Anonymous) 2006-10-09 03:59 pm (UTC)(link)"которого Артур знал лично, поэтому Артур все же набрал его номер "
"что ты чувствуешь после того, как ты летал "
грязновато.
"Артур прикрыл трубку ладонью и вздохнул.
- Я не летал на комете Галлея."
откровенная отсебятина. к тому же искажен ритм.
"- Я не летал, - ответил Артур, подавив вздох, - на камете Галлея."
"Что ты чувствуешь после того, как ты не летал на комете Галлея?"
коряво. это все-таки журналист говорит.
"Как ты себя чувствуешь в связи с тем, что не летал на комете Галлея?"
"
- В Излингтоне?!
- Ну, да...
- Ну, не говорил ли я...?
- Нет, ничего.
- ...Не можеттакого быть, чтоб ты ничего не слышал!
- А вот не слышал.
- ...И ты ничегопро это не знаешь?
- Ничего.
"
опять утерян ритм. ответы должны быть короче.
"Listen, Murray ..."
...
"Yes ..."
...
"No."
...
"No."
...
"No."
...
"Listen, Murray"
no story - явно журналистский сленг, наверняка ему есть однозначный аналог, "голяк" не катит :)
с уважением.
Re: всякие замечания