![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
http://www.livejournal.com/users/bocharoff/3271.html
Помимо всяческих вполне справедливых и горьких упреков -- один несправедливый глубоко.
О том, что музыка должна (кому?) быть первична, а текст вторичен. Что боп-баба-люба бесконечно ценнее и важнее народу, чем все "блеяние" БГ вместе взятое.
Тезис не менее сомнительный и странный, чем утверждение, что русский язык не пригоден для рока. То есть, я знал одну даму, у которой от пылких речей по-французски наступал оргазм. И другую, у которой то же самое случалось, если в критический момент заговорить с ней по-шведски -- эту, впрочем, не лично, а по рассказам. Но на этом основании запретить объяснения в любви на всех остальных языках -- такая мысль не приходила в голову даже этим дамам.
Русский язык прекрасно годится для рок-н-ролла -- так говорили мне те, кто по-русски знал только три слова, два непечатных, и одно "пажалуста". Не хуже, на мой взгляд, приспособлены для рока арабский с ивритом, финский со шведским, французский, и даже на корейском доводилось мне слышать сносный рок-н-ролл. Предполагать, что существует язык, на котором невозможно написать хорошую песню в каком бы то ни было стиле -- значит ставить под сомнение способности и намерения Создателя всех языков.
Другое дело, что в каждом языке свои особенности и, вследствие этого, свои трудности. В одном рифма возможна только глагольная, например, предположим. Или только аллитерационная. В другом все ударения только на последний слог. В третьем и слогов-то нет, и предложения вообще на слова не делятся.
Но все как-то выкручиваются. Не может человек не петь.
Особенность русского языка -- в высоких требованиях к стиху, которые порождены всей его культурой за последние триста лет. И к форме, и к содержанию. Бабалюба на русском невозможна, потому прежде всего, что слушателей не найдет. Песня без содержания -- или без антисодержания -- вызовет у слушателей недоумение -- хорошо знакомое тем, кто дрожащими руками делал в школьные годы самостоятельные переводы битлов и пинкфлойда. Какой бы чарующе ритмичной эта песня ни была -- а с этим, право же, нет проблем, Корней Чуковский всем очень ярко продемонстрировал, какие восхитительные рок-н-ролльные стихи можно писать на русском языке.
Поэтому если не появляется в России рок-н-ролла, равного по смертоубойной силе великому "Тутти-Фрутти", то -- во-первых, потому что он никому не нужен; во-вторых, потому что не родился еще поэт, который бы такой стих написал. А не потому, что плохой язык и плохая культура.
Просто у меня перед глазами пример рок-н-ролла польского. Он тоже текст-ориентированный. И язык там не бог весть какой прямо подходящий к рок-н-роллу с точки зрения близости к английскому. Но отрицать качество этой музыки может только нездоровый человек.
В общем, мораль: пора переставать ругать и пинать нашу корову за то, что она не несет золотые яйца.
Помимо всяческих вполне справедливых и горьких упреков -- один несправедливый глубоко.
О том, что музыка должна (кому?) быть первична, а текст вторичен. Что боп-баба-люба бесконечно ценнее и важнее народу, чем все "блеяние" БГ вместе взятое.
Тезис не менее сомнительный и странный, чем утверждение, что русский язык не пригоден для рока. То есть, я знал одну даму, у которой от пылких речей по-французски наступал оргазм. И другую, у которой то же самое случалось, если в критический момент заговорить с ней по-шведски -- эту, впрочем, не лично, а по рассказам. Но на этом основании запретить объяснения в любви на всех остальных языках -- такая мысль не приходила в голову даже этим дамам.
Русский язык прекрасно годится для рок-н-ролла -- так говорили мне те, кто по-русски знал только три слова, два непечатных, и одно "пажалуста". Не хуже, на мой взгляд, приспособлены для рока арабский с ивритом, финский со шведским, французский, и даже на корейском доводилось мне слышать сносный рок-н-ролл. Предполагать, что существует язык, на котором невозможно написать хорошую песню в каком бы то ни было стиле -- значит ставить под сомнение способности и намерения Создателя всех языков.
Другое дело, что в каждом языке свои особенности и, вследствие этого, свои трудности. В одном рифма возможна только глагольная, например, предположим. Или только аллитерационная. В другом все ударения только на последний слог. В третьем и слогов-то нет, и предложения вообще на слова не делятся.
Но все как-то выкручиваются. Не может человек не петь.
Особенность русского языка -- в высоких требованиях к стиху, которые порождены всей его культурой за последние триста лет. И к форме, и к содержанию. Бабалюба на русском невозможна, потому прежде всего, что слушателей не найдет. Песня без содержания -- или без антисодержания -- вызовет у слушателей недоумение -- хорошо знакомое тем, кто дрожащими руками делал в школьные годы самостоятельные переводы битлов и пинкфлойда. Какой бы чарующе ритмичной эта песня ни была -- а с этим, право же, нет проблем, Корней Чуковский всем очень ярко продемонстрировал, какие восхитительные рок-н-ролльные стихи можно писать на русском языке.
Поэтому если не появляется в России рок-н-ролла, равного по смертоубойной силе великому "Тутти-Фрутти", то -- во-первых, потому что он никому не нужен; во-вторых, потому что не родился еще поэт, который бы такой стих написал. А не потому, что плохой язык и плохая культура.
Просто у меня перед глазами пример рок-н-ролла польского. Он тоже текст-ориентированный. И язык там не бог весть какой прямо подходящий к рок-н-роллу с точки зрения близости к английскому. Но отрицать качество этой музыки может только нездоровый человек.
В общем, мораль: пора переставать ругать и пинать нашу корову за то, что она не несет золотые яйца.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
I've always been attracted to ideas that were about revolt against authority. I like ideas about the breaking away or overthrowing of established order. I am interested in anything about revolt, disorder, chaos—especially activity that seems to have no meaning. It seems to me to be the road toward freedom—external revolt is a way to bring about internal freedom. Rather than starting inside, I start outside—reach the mental through the physical.
no subject