pechkin | Дыбр

Уже выгуляв, собственно, собаку, я встретился с Яшкой и Мартой. То есть, конечно, с Мартой больше встретился Миха, а я -- с Яшкой.

Мы спустились на футбольное поле и покурили. Поговорили о работе. О детях и зверушках. Яшка принес в дом еще одного котенка -- которого мать была из Египта увезена на Украину, там оплодотворена каким-то мощным украинским котом и привезена рожать в Израиль. Остальные Ахмеды Мыколычи, Махмуды Мыколычи и Мохаммады Мыколычи куда-то уже разошлись, а какой-нибудь Абдулхамид Мыколыч достался вот Яшке. По описаниям действительно прикольный котенок.

Я рассказал о переводе. О том, как я вижу происходящее в нем -- как фильм со старыми советскими актерами, старый добротный фильм старого добротного режиссера. Как Зафода должен играть Кагадеев Сергей, причем в титрах, естественно он должен именоваться как Х.У.Сагитдулов; найдется там место и для Караченцева, и для Смоктуновского -- точно, в роли вот этого, Как-его-там Бесконечно Продленного (от известного некоторым гномьего выражения "да продлится бесконечно твоя борода, дни, хобот и все, что вы считаете нужным"), который всех посылал -- и вот дедушку Зафода должен играть Гердт. Форда может быть должен сыграть Даль... молодой Янковский... Абдулов? в общем, как-то так.

Выяснилось, что Яшка вовсе не читал этой книги. Должно быть, поэтому посоветовал сунуться с ней в "Гешарим". На мой дремучий взгляд это безумие. Да, собственно, как разговор и зашел: надо, сказал он, чтобы в твоем творчестве была мощная еврейская жила. (Я подумал: ну, фамилия моя разве что.) Они все-таки гранты получают на развитие именно еврейской литературы. А! -- сказал я. У меня один персонаж изрекает выражения на идише. Принялся было рассказывать, как я пришел к такому решению и как живу теперь с ним, его исполняя, но подумал вдруг -- да ведь мелко это все, мелкие переживания, мелкие труды... мышьей жизни беготня, а я все это по привычке, что ли, так значительно выдаю. Делаю из мухи слона. Как-то этот прием, кстати, в ученой литературе называется: когда читателю предлагается построить общую картину или впечатление из тщательно выписанных писателем мелочей -- а вот, селедка лежит на газете "Красная Звезда", такая староватая уже селедка, дней пять как из магазина в холодильнике, и как главный герой покупал эту селедку на первом этаже двухэтажного хрущевского универсама, на втором до перестройки была галантерея, кассиршу эту рыжую толстую, которая выбивала чек, маникюр ее жалкий... Все это, конечно, хорошо, но представьте себе, что попадает этот журнал -- "Новый мир", скажем -- какому-нибудь просвещенному негру в Мозамбике, а что, есть ведь, надо думать, и такие...

О, кстати! Ехал сегодня на работу и размышлял: вот интересно, как на самом деле народ в Эфиопии живет? Как это можно узнать так, чтобы почувствовать? Да только одним способом: найти в ЖЖ человека из Эфиопии и начать его читать. Только вот сервис этот только для платных аккаунтов. Попросить надо кого-нибудь с платным аккаунтом проделать поиск и ссылок прислать. И так я уже весь этот процесс продумал, что представил себе свою френд-ленту с новыми френдами такими -- зеленым по желтому.

Но только вдруг увидел я в своей этой воображенной френд-ленте записи по-амхарски. Козябрами. И понял, что я ведь по-эфиопски ни хрена не понимаю, даже числительные до сих пор не удосужился выучить -- запомнил только: "ангст", кажется, "зиро", "сост" -- хоть радио и слушаю регулярно, когда только оно ловится. Как-то мне не пришла в голову совсем эта мысль, что они ведь вряд ли будут по-русски или даже по-английски писать.

...Та-ак... ну да, есть ведь, вполне вероятно, в Мозамбике такие просвещенные негры, следящие за новинками россиянской литературы. Может, дедушка у него в Патрисе Лумумбе учился, на всю жизнь запомнил и внукам завещал. И вот он читает, читает это все и думает: ну и бура! Потому что из всей этой карусели деталей говорит ему (стоп, это ивритская калька!) только кассирша рыжая и толстая, и то только то говорит, что вот в Мозамбике рыжие и толстые -- экзотика, и очередь на них стоит, как на цветной телевизор.

В общем, и не стал рассказывать. Поговорили вместо этого ни о чем. О вывесках, которые Яшка рисует. Для, например, фирмы по производству и продаже яиц. “Ииц” -- сказал я. О ламе, прилетающем не сегодня, а завтра -- я все перепутал, первое завтра, а второе послезавтра, значит, это не завтра он в Иерусалиме будет. Значит, завтра вечер свободен, надо все перепланировать. Яшка сказал:

-- Я тут Веру твою видел. Иду, смотрю идет женщина, здоровая такая, и смотрит на меня, а я ее не узнаю. А она с коляской -- нет, с велосипедом таким детским. И ребенок на нем. Смотрит на меня и говорит: да, конечно, я не Печкин с собакой, меня узнать трудно, видимся редко...

Что-то такое вот он говорил, а я подумал: приятно почему-то, когда про твою жену говорят "здоровая такая"...

Поговорили еще о зверушках опять. О погоде: что пришла, наконец, благодать, очей очарованье, воздух какой... Воздух ночной полон был сыростью, резких лиственных запахов; звезды светили, как сумасшедшие, прямо перед нами была Бетельгейзе со всеми ее окрестностями. И много еще чего хорошего было вокруг: луна с зеленоватым ореолом, например, очень яркая... горы... глухая тихая ночь... самолет по ней летел такой весь реактивный, в новый терминал Бен-Гуриона... тополя шептались... да что тут расскажешь.

Мы прощались с Яшкой у задней калитки школы. В проеме по освещенной дорожке прошла девушка с виолончелью за спиной.

Дыбр

no subject