pechkin | (no subject)

Ой, да. А несколько утр я просыпаюсь еще затемно, вижу, что Эрик снова спит между нами. Укрываю его -- он всегда раскрыт -- и засыпаю еще на часик. По прошествии этого часика либо меня будят хныки Эрика "АКО! ДАЙ АКО!" -- спросонья он такой же невменяйнен, как я сам был когда-то, до дисциплины, либо -- когда Эрик уже идет одеваться-умываться: тогда он подходит к кровати, на которой еще сплю я, и отдает мне СОСЮ и САБАКУ. То ли на хранение, то ли потому, что я еще сплю, и мне они нужны, а он уже нет, и ему уже нет.

"САБАКА" заменило последнее слово Старого Языка "А-Á". Теперь, пожалуй, можно считать, что говорить Эрик умеет, хотя и не всегда понятно, что. Вот давеча пришел к нам, ужинающим, из комнаты со словами про какую-то КАВОСЬКУ. Угадать, что это, нам не удавалось. Тогда он начал нам помогать, объяснил (каким-то образом, дословно не помню, а жаль), что у КАВОСЬКИ есть АПИТА и СОТИК (хвостик). "Коровка?" -- угадал я. Странно, что про РАГА ничего не было сказано.

Жена была права: развитие речи резко сокращает количество истерик: теперь он может все объяснить. К тому же, успокоение с садиком сказывается очень положительно. Дома Эрик постоянно фантазирует, сочиняет какие-то ситуации с игрушками, поет какие-то песенки, иногда говорит басом, как АЕТЬ (медведь); стихи рассказывает он забавно -- очень быстро их проговаривает, как прямо служитель культа какой, так, что еле удается выхватить опорные слова и по ним понять, какую именно песенку он рассказывает. Если начинать строку, то он ее закончит в нормальном темпе, но обязательно пропустит какие-то слоги, его языку неважные.

Остатки тональности в речи еще есть: например, слово САМАЁТ произносится совершенно определенным тоном, независимо от контекста, по нарастающей, между первым и вторым слогом секунда примерно, а между первым и третим что-то около сексты: как будто он только увидел этот самолет и показывает всем.