(no subject)

Непрекращающееся ощущение чего-то очень серьезного и чрезвычайно важного, с величайшим трудом и тщательностью происходящего где-то совсем рядом или внутри; раньше оно возникало только в музыке, и только в самых критических ее моментах, теперь не покидает сутками; ужас, неужели это и есть то самое сосредоточение и бдительность, которых я искал где только не? Оно не утомляет, конечно, как и раньше, даже наоборот; но просто, знаешь, страшно по привычке, когда происходит что-то серьезное, важное и непонятное - вдруг оно из-за меня произойдет как-то не так? И вот от страха этого устаю.

К тому же, в музыке не успеваешь столько всего подумать, пока играешь. Разве что о том, что вот настоящие музыканты, наверно, ни о чем таком не думают, потому что просто умеют играть; это был такой прострел в мозгу, когда слушал каких-то эфиопов и "Бадумез Бэнд", что они, наверно, просто не думают, когда вступать и какие длительности пропевать; они, наверно, вообще не знают, что такое длительности, а просто это чувствуют, потому что они настоящие; и так же нормальный человек, который с детства был нормальный, не задумывается о том, как себя вести, а просто чувствует и действует, так-то.

Понятно, что как только я пойму себя нормальным, все эти глупости развеются, как дым. Но до этого еще очень много всего.

(no subject)

 Самое трудное в тренировках с сыном - помнить, что, хотя он меня в пять раз младше, он все равно на пол-пояса меня выше, и замечания делать имеет право мне он, а не я ему. И даже если бы я был выше его - замечания должен делать только тренер.  

Но это ужасно трудно - удерживать замечания.

Но это чрезвычайно необходимо. Потому что - будет объяснено далее.