![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Feb. 5th, 2012 02:14 pmСны мои - те, которые запоминаются - чаще всего бывают на одну, уже знакомую внимательному читателю тему; но тема эта получает иногда неожиданные развороты и акценты.
Первый сон я, пожалуй, пока рассказывать не буду, во всяком случае, не всем; а второй, который, возможно, из него вытекал, был такой:
Из большой тюрьмы или с пересылки произошел крупный побег. Бежало нас в количестве не одной тысячи человек. Эти беглые носятся по совершенно пустой Выборгской стороне (видимо, Кресты), где нет ни одного человека и, судя по пыли на стеклах и траве на асфальте (месяц июнь), уже довольно давно. Это пустой город, в котором бегает несколько тысяч бывших арестантов. И в их числе много моих друзей и знакомых, и - чего не случалось раньше - моя жена.
В какой-то момент вся эта орава людей, дорвавшихся до пустых винных магазинов и много чего еще (мне помнятся огромные пустые книжные магазины, и я раздумывал, взять ли что-нибудь или не взять, и не взял ничего; перед глазами стоят большие черные корешки переплетов с золотыми напдисями), забирается в товарный состав и находит кого-то, кто может вести паровоз. Это именно паровоз, черный, большой, с колесами; и они решают куда-то ехать. Паровоз едет медленно, выезжает с Финляндского вокзала, сворачивает на Кушелевку; очень медленно он едет, люди выходят из вагонов, садятся снова на ходу. Где-то возле Девяткино он вовсе замирает. Падает ночь. Все засыпают, а я выхожу из нашего вагона пройтись и каким-то образом узнаю, что люди, которые вели паровоз, убиты, в кабине сидят менты, и сейчас они заведут паровоз и поведут весь состав туда, где его уже ждет спецназ и внутренние войска. Я вбегаю в вагон и кричу всем, будя жену и друзей: "Кто останется в вагоне, погибнет! Кто убежит - спасется!" Поезд трогается и медленно набирает ход, а жена бежит по вагонам с этим самым криком, будя всех, кого только может, а я бегу за ней, разрываемый страхом за нее и за себя, а с другой стороны, понимая, что надо бежать дальше и будить всех, пока еще можно спрыгнуть, и только потом уже спрыгивать самим.
Спрыгнувшие убегают с насыпи куда-то в пустыри за шоссе.
Первый сон я, пожалуй, пока рассказывать не буду, во всяком случае, не всем; а второй, который, возможно, из него вытекал, был такой:
Из большой тюрьмы или с пересылки произошел крупный побег. Бежало нас в количестве не одной тысячи человек. Эти беглые носятся по совершенно пустой Выборгской стороне (видимо, Кресты), где нет ни одного человека и, судя по пыли на стеклах и траве на асфальте (месяц июнь), уже довольно давно. Это пустой город, в котором бегает несколько тысяч бывших арестантов. И в их числе много моих друзей и знакомых, и - чего не случалось раньше - моя жена.
В какой-то момент вся эта орава людей, дорвавшихся до пустых винных магазинов и много чего еще (мне помнятся огромные пустые книжные магазины, и я раздумывал, взять ли что-нибудь или не взять, и не взял ничего; перед глазами стоят большие черные корешки переплетов с золотыми напдисями), забирается в товарный состав и находит кого-то, кто может вести паровоз. Это именно паровоз, черный, большой, с колесами; и они решают куда-то ехать. Паровоз едет медленно, выезжает с Финляндского вокзала, сворачивает на Кушелевку; очень медленно он едет, люди выходят из вагонов, садятся снова на ходу. Где-то возле Девяткино он вовсе замирает. Падает ночь. Все засыпают, а я выхожу из нашего вагона пройтись и каким-то образом узнаю, что люди, которые вели паровоз, убиты, в кабине сидят менты, и сейчас они заведут паровоз и поведут весь состав туда, где его уже ждет спецназ и внутренние войска. Я вбегаю в вагон и кричу всем, будя жену и друзей: "Кто останется в вагоне, погибнет! Кто убежит - спасется!" Поезд трогается и медленно набирает ход, а жена бежит по вагонам с этим самым криком, будя всех, кого только может, а я бегу за ней, разрываемый страхом за нее и за себя, а с другой стороны, понимая, что надо бежать дальше и будить всех, пока еще можно спрыгнуть, и только потом уже спрыгивать самим.
Спрыгнувшие убегают с насыпи куда-то в пустыри за шоссе.
