(no subject)

Рассказывать о музыке я ничего не буду, потому что, во-первых, рассказывать о музыке это все равно, что танцевать об архитектуре (ц), во-вторых, слишком болит голова, слишком солнечная буря на улице, и в-третьих, это что, так важно, на что именно была похожа гитара Федорова или дудка Рубанова? Важнее было бы вспомнить, о чем думалось мне, глядя на Гаркушу, на Пашу Литвинова, на все на это. Но не вспомнить, потому что не вспомнить. А значит, и это не важно.

И немедленно не рассказал.( Read more... )

(no subject)

Запись сделана несколько дней назад, но стерлась:

Два сна, приснившиеся в одну ночь. Первый: о том, что я держу в руках книгу, в которой встречаю имя "Натсла" с подстрочным пояснением, что имя заимствовано из песни, процитированной на стр. 165. Открываю эту страницу, действительно вижу песню и имя "Натсла" в ней, но прочитать не успеваю: Муравей плачет и будит меня.

Аналогично: сон, снившийся году в 1989-ом, о том, как я, Тоха Чепаченко и Стас "Несси" Торопов сидим в какой-то комнате, где на столе лежит толстенная книга, озаглавленная как-то навроде "Р*ождество. Полное собрание сочинений". Я открываю ее с огромным любопытством на первых страницах, вижу до боли знакомые тексты. Открываю тогда в конце -- вижу какие-то длиннющие поэмы на несколько страниц... что-то такое. Возбужденно кричу Стасу и Тохе, что, мол, давайте же скорее переписывать из конца, а то ведь проснемся, и кайки. Они же (типа, мудрые) смеются надо мной, говорят "да вот, какая фигня, не может такого быть". Вообще, стоит лет 15 спустя задуматься, зачем же надо было переписывать эти тексты? Может, это были тексты Р*ождества, которое существовало бы, если бы? Тогда это действительно интересно. Надо было конечно, дурья голова, посмотреть на даты под текстами.

Сон второй: Я и Верка, у меня мотороллер, я везу ее в музыкальную школу. Музыкальная школа находится где-то в районе таханы-мерказит (новой), за нею. Я ссаживал Верку на карусели, с которой автобусы заезжают на тахану. Там была какая-то маленькая коричневая дверь, в которую она ускакала, потому что опаздывала. Несмотря на то, что была ночь. Белая ночь была, и в белой ночи я ее вез, но не по Бегину, потому что туда (по моему убеждению) на мотороллере нельзя, а по Газе и прочим Хаимам Герцогам. Еще у нее на руках была маленькая коричневая собачка, не то карликовый пинчер, не то щенок боксера. На нас были кожаные куртки.

Офигительное ощущение быстрой езды на мотороллере с любимой женщиной по туманному и сырому Иерусалиму белой ночью. Мимо Долины Креста.