(no subject)

Когда приезжал домой из аэропорта, то на крыльце старой квартиры оглядывался на город, на горы за ним, через которые спускается к аэропорту дорога, в глазах еще море, стремительно пролетающий под крылом берег, бац, и посадка. А где-то там большой мир, по ту сторону воздушного моста. А тут все такое маленькое, тесное.

А вот когда едешь из Эйлата, то в глазах одни только бесконечные просторы камней, желтых, бурых, красных, черных, без конца и без края. И пустая лента дороги, вперед никого, назад никого, огоньки только на горизонте, и то не жилые, военные. Все-таки большая страна. Длинная. Есть, где встать и раскинуть руки и не задеть за мебель.

Что интересно - в пустыню уже не тянет так, как года полтора назад. Успокоился, напитался тишиной и покоем в новом доме. Там, конечно, хорошо, в пустыне. Хотя и кушать нечего. Но уже и дома хорошо совсем.

В Эйлате все еще сносно, хотя за полгода жизни в деревне и работы в киббуце я совсем отвык от больших масс народа. Променад после семи вечера, конечно, Адъ и Израиль. Чуть позже ада становится больше, израиля меньше. Деньгоотсос работает на полную катушку, аж воздух гудит. И музыка, кстати, у всех очень тяжело выносимая. Любой ларек с более сносной музыкой зарабатывал бы втрое, но его нет. Каждый должен врубить рэйв громче, чем у соседа. 

Коралловый риф держится еще, хотя чуть в сторону от него уже один известняк. Что-то вопиющего разноцветия под водой не бросилось в глаза, как бросалось раньше. Не знаю, в чем дело, то ли маска запотела, то ли погода не задалась, то ли молодость кончилась.

В целом же прокатились очень славно.