(no subject)

 В субботу рабочий день оказался коротким, всего каких-нибудь часов восемь. Поэтому у нас оказался еще целый вечер на покорение города. И мы с Павлом отправились в исторический центр.

В субботу вечером там серьезная толкотня и веселье. Заполнены все улицы - и коммерческие современные, перерытые, похожие на Москву, и колониальные между катедралами и дворцами, а дворцы тут не королевские, а в соновном правосудия или чего-то такого же степенного и общеполезного. А между ними огромнеые площади. На первой площади работали камнетесы - вытачивали из глыб серого камня разные интересные вещи для садов и парков. То, что они делали на глазаъх, было порою азмечательно, а вот то, что они выставляли на продажу, мне не понравилось совсем, хотя я уже сосчитал, сколько у меня свободных килограмм на обратной дороге, и прикинул, как эту статую упаковать. Привезти с другой стороны света каменную игуану или голову индейца размером с табуретку - это по-нашему, по-фаворовски. Это прекрасное безумство. Но на продажу эти штуки были кривые и невыразительные. 

Мексиканский Иисус на голове имеет чуб вроде рога. Или вроде узелка волос у Кришны. Объяснений не знаю.

Мы с поляком сошлись на том, что, удивительное дело, при всей непохожести гвадалахарской жизни и природы на знакомую нам, что-то родное мы в ней почувствовали. Каждая деталь по отдельности чужеродна, странна и непонятна, но вместе почему-то складывается во что-то знакомое и понятное. Я это сформулировал, а он сказал: о, точно. Потом мы пустились в воспоминания о ревущих девяностых и отвлеклись от тонкого анализа, а зря. Завтра попробую еще.

Здесь бывают удивительно красивые дети, но годам к десяти это у них проходит и возвращается только к некоторым к шестидесяти. Я где-то еще такое видел, в Турции не то в Греции.

Народ спокойный, ровный очень. Не суетный. Шумный, яркий, нескромный - но спокойный. Надо сказать, что не только ведут себя прилично, но и ездят аккуратно (в большинстве своем), что при здешней непопулярности светофоров и регулировщиков, следует заметить, далеко не тривиально. И не мусорят, надо сказать. Не больше, чем в Иерусалиме. И курят на улицах относительно Москвы и Питера мало. Мы с Павлом прошли через рынок - рынок для местных, где продавали не туристскую ерунду, а антитуристскую, всякие предметы ширпотреба якобы из Америки, а может, и правда из Америки, она же тут как для Украины Германия - майки, музыкальную технику, детские рюкзаки для школы, пылесосы, садовую утварь, краски, и только немного местных сладостей и кожи. Так мы прошли через весь рынок, и нас только один раз окликнули "вот ду ю вонт", а купить ничего не уговаривали вообще ни разу. А я шел с фотоаппаратом наружу - прикидываться местным было столько же смысла, сколько было бы в Нигерии какой-нибудь.

Тут надо сказать, что вообще удивительно интересные лица, если приглядеться. Красивых не больше, чем везде, но интересных - много. Они действительно на три четверти просто индейцы, разновидность монголоидов, и только на четверть европейцы и негроидные черты. Надо будет понаблюдать, парочки смешанные преобладают или нет.

Еще что подумалось: что тут бедность не привязана к отверженности. Нищие, суровые люди, которых по-русски назвали бы колдырями, наверно, ходят в той же толпе, что и в блестящих костюмах и платьях фотографирующиеся семейства. И нету между ними напряжения, нету отталкивания , презрения в ту или другую сторону - я не заметил. Похоже, они от сумы по правде не зарекаются.

И еще - вот так, как Гвадалахара, может быть, будет выглядеть Тель-Авив лет через двести. Когда укоренится как следует.

Только улицы в Гвадалахаре бесконечны. Каждая уходит за горизонт, ни во что не упираясь, а исчезая за краем окоема. Это и по карте видно - но и на местности. Могу себе представить, как это удручает по зиме. Но очень богатое небо - и перистые тебе облака, и кучевые огромных, неизраильских размеров, и утренние туманы на верхушках окрестных гор, и ночные молнии над ними же - каждую ночь  практически гроза гремит.

Очень интересная страна.