Что мне еще не понятно

Так это молчание израильских СМИ. Тот минимум информации, который они дают, можно, кажется, назвать молчанием. Что за этим стоит? Есть несколько версий, одна неубедительнее другой. Потому и не пишу, ну их нафиг.

Пожалуй, самая здоровая реакция из тех, которые наблюл в ЖЖ (а больше я нигде не был, кроме училища) - помолиться. Что и сделаю. Пока не подошел мой черед, буду молиться за всех, попавших в эту переделку, и вольных, и невольных.

Не по-еврейски как-то - но ведь я и не обязан.

kavkaz.org из Израиля "не ловится". По-арабски читаю слишком плохо, чтобы идти на соответствующие сайты. Остальные дополнительной информации к размышлениям не дают. Россия действительно докатилась до ручки - она почти не интересует мир. Даже такие события неспособны отвлечь Америку от своего серийного убийцы, Израиль - от козней профсоюзных жуков...

Жаль, жаль всех. Все это засратое человечество, несущееся в своем прогрессе хер знает куда на адской скорости, удолбанное в сраку, злое, тупое, несчастное.

С прошлой недели запись

Под домом на футбольной площаке сегодня – шабаш детей-поселенцев. Какой-то митинг солидарности с нами, жителями фронтового района. С утра их завозят автобусами, потом им читали какие-то речи, вроде какие-то состязания и концерт самодеятельности – не знаю, я пытался делать уроки в единственный отведенный для этого день на неделе. Ребенок, слава богу, приучен спать при шуме, не превышающем пределы разумного. Потом заиграла религиозная музыка (определенно, менее гадкая, чем аналогичная христианская, но гораздо более гадкая, чем можно слушать столько времени на такой громкости. Впрочем, думаю, даже если бы у меня под окнами на футбольной площадке с полудня и до шести вечера играли Pogues, я возненавидел бы и их). Поселенцы пляшут и потихоньку разъезжаются. Я надеюсь.

Больше всего радует, что в честь их на площадке зажгли все восемь или десять сколько-тотысячесвечовых прожекторов. Несмотря на ясный полдень и довольно-таки светлое в наших краях солнце.

И что автобусы, которые за ними приехали, стоят, ждут их, и моторы не глушат. Очевидно, боятся, что не смогут завестись потом на плюс двадцатипятиградусном морозе. Так и стоят и рокочут, и дымят. Час, другой, третий.

Ничего. Я стосильный. Всех прокормлю, за всех заплачу. Я, простой израильский народ. Достаточно сильный и достаточно глупый (читай «безыдейный», если больше нравится), чтобы не жить на пособие, а наоборот, эти пособия оплачивать из своего кармана. עם הארץ, одно слово.

(no subject)

Ролль считал дифференциальное счисление логически противоречивым. Узнать, почему.

Ох, черт

Еще одна жуткая двусмысленность. Репортаж про Путина – наконец-то пошли известия по местному ТВ – озаглавлен: טרור במוסקבה. המנצח.

Слово מנצח имеет два значения: «победитель» и «дирижер». Нечаянно ли так вышло, не знаю. Может быть, и нечаянно. С ходу трудно придумать синоним к слову מנצח.

(no subject)

А вот что устроить бы: забраться бы с Натслой на какую-нибудь квартирку – да хоть бы и открытую площадку, Ган-Сакер какой-нибудь – и попеть там блюзца. Я бы, скажем, Тома Вэйтса попел, а она бы – чего-нибудь такого ответного, женского. Такой, музыкально-сексуально-алкоголический вечер. Под названием, скажем, “Bad Liver and Broken Heart”. “Heart Attack and Wine” тоже по идее, но слишком банально как-то.

Где-нибудь этак через годик. Вот закрою степень...

(no subject)

Наш телевизор вдруг стал довольно качественно ловить Аль-Джезиру. Смотрю, изучаю. Будет время – начну учить язык. Главный плюс от жизни на Востоке: крыша уже не едет от сопоставления двух диаметрально противоположных взглядов, излагаемых одинаково убедительно и с равным напором. Не сказать, чтобы этот лунапарк просветлял; отнюдь нет. Но хотя бы уже крыша от него не едет, уже что-то.

А лучше всего этот загадочный ящик ловит иорданский киноканал. Качество – намного лучше израильского. Качество картинки, я имею в виду.

(no subject)

Чем же так цепляет Том Вэйтс? А вот чем: питерским выговором. Он поет так, как в Питере разговаривают. Таким языком, таким выговором общалась старая питерская шпана – чей выговор после стал особым шиком на Сайгоне. Так выговаривали Басманов, Катрин, Шура Евсеев, Нупогодяй... Это наш, питерский язык. Понятно, что на нем не пели – в Питере, кажется, никто не поет тем же языком, которым говорит. Цой это делал иногда, так он до сих пор в Питере, как обосранный. Так вот он цепляет чем, вот чем он родной. Говорит по-нашенски.