![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Jun. 12th, 2003
(no subject)
Jun. 12th, 2003 12:29 pmВот какая штука: как только речь заходит об Израиле, у говорящих резко размываются границы между понятиями "убийство" и "несчастный случай". Ему говорят: только что взорвали автобус, 16 убитых, 100 раненых, а он тебе -- а у нас вот тоже маршрутка в грузовик въехала, девять трупов.. Впрочем, это же размывание и у израильтян обнаруживается без труда.
Раньше я думал, что причина -- в отношении европейца -- подумал и заменил на любого имперца, жителя нынешней или бывшей империи -- к Чужому, каковым имманентно и перманентно является для него еврей. Если убивают еврея, то это для такого имперца сродни тому, как если бы убили бомжа-побродягу, наркомана, уголовника: во-первых, рано или поздно все равно этим кончится, скорее всего, во-вторых же -- туда ему и дорога, как и всем, кто не желает жить, как все приличные люди. То, что до сих пор, несмотря на все достижения европейской, в частности, цивилизации в области оцивилизовывания своих членов, факт такого отношения улавливается без всяких специальных приборов, говорит о том, насколько глубоки его корни. Насколько это отношение к Чужому глубже, глубиннее, чем демократия, гуманизм, христианство и прочая.
Израильтяне же в данном аспекте во-первых, устали и привыкли, а во-вторых, являются такими же имперцами по происхождению и воспитанию. Они точно так же в глубине души ощущают, что собаке -- собачья смерть, пусть даже более поверхностные слои их психики возмущаются и страдают от этого, и пусть даже сами они прекрасно отдают себе отчет, что в чьих-то других глазах являются той же собакой (может быть, в этом причины экзальтированности израильских левых. А впрочем, и правых, скорее всего, тоже, даже еще более).
Впрочем, сегодня мне показалось, что есть в этом тезисе что-то еще, неучтенное.
Раньше я думал, что причина -- в отношении европейца -- подумал и заменил на любого имперца, жителя нынешней или бывшей империи -- к Чужому, каковым имманентно и перманентно является для него еврей. Если убивают еврея, то это для такого имперца сродни тому, как если бы убили бомжа-побродягу, наркомана, уголовника: во-первых, рано или поздно все равно этим кончится, скорее всего, во-вторых же -- туда ему и дорога, как и всем, кто не желает жить, как все приличные люди. То, что до сих пор, несмотря на все достижения европейской, в частности, цивилизации в области оцивилизовывания своих членов, факт такого отношения улавливается без всяких специальных приборов, говорит о том, насколько глубоки его корни. Насколько это отношение к Чужому глубже, глубиннее, чем демократия, гуманизм, христианство и прочая.
Израильтяне же в данном аспекте во-первых, устали и привыкли, а во-вторых, являются такими же имперцами по происхождению и воспитанию. Они точно так же в глубине души ощущают, что собаке -- собачья смерть, пусть даже более поверхностные слои их психики возмущаются и страдают от этого, и пусть даже сами они прекрасно отдают себе отчет, что в чьих-то других глазах являются той же собакой (может быть, в этом причины экзальтированности израильских левых. А впрочем, и правых, скорее всего, тоже, даже еще более).
Впрочем, сегодня мне показалось, что есть в этом тезисе что-то еще, неучтенное.
(no subject)
Jun. 12th, 2003 12:32 pmА вообще, в целом, неплохая неделя.
В воскресенье -- держал в руках диски Spirogyra.
В среду -- вышел с последнего (скорее всего) в своей жизни урока математики. Двадцатипятилетний марафон закончен.
В среду же -- задержался в лаборатории и не попал под взрыв автобуса. Если бы взял с утра с собой рюкзак и пошел на рынок, то минута в минуту был бы на этом перекрестке. А так -- нет.
Сегодня -- последний день семестра. Закомпилировался таргиль по компайлерам. Запускать его не буду, пусть снижают оценку, дебажить его некогда. Есть же люди, которые до сих пор ни разу не пользовались дебаггером -- как живут, непонятно.
Ну, и так далее бы.
В воскресенье -- держал в руках диски Spirogyra.
В среду -- вышел с последнего (скорее всего) в своей жизни урока математики. Двадцатипятилетний марафон закончен.
В среду же -- задержался в лаборатории и не попал под взрыв автобуса. Если бы взял с утра с собой рюкзак и пошел на рынок, то минута в минуту был бы на этом перекрестке. А так -- нет.
Сегодня -- последний день семестра. Закомпилировался таргиль по компайлерам. Запускать его не буду, пусть снижают оценку, дебажить его некогда. Есть же люди, которые до сих пор ни разу не пользовались дебаггером -- как живут, непонятно.
Ну, и так далее бы.
В старину я бы непременно положил это на музыку:
Стояла плохая погода.
На улице было сыро.
Шел человек по улице
И ел бутерброд без сыра.
Стояла плохая погода.
На небе луна погасла.
Шел человек по улице
И ел бутерброд без масла.
Стояла плохая погода.
Совсем затянуло небо.
Шел человек по улице
И ел бутерброд без хлеба.
Местные кадры, а надо же – почти Олег Григорьев.
Стояла плохая погода.
На улице было сыро.
Шел человек по улице
И ел бутерброд без сыра.
Стояла плохая погода.
На небе луна погасла.
Шел человек по улице
И ел бутерброд без масла.
Стояла плохая погода.
Совсем затянуло небо.
Шел человек по улице
И ел бутерброд без хлеба.
Местные кадры, а надо же – почти Олег Григорьев.
Жена: А вот малыш, когда был маленький совсем и подползал к стене и стукался об нее головой – он же проверял, наверно, что голова у него есть. А ручками потрогать – ему в голову не приходило.
Я: Все ему в голову приходило. Просто когда руками проверяешь, появляется два ощущения, в голове и в руках. Они у него совершенно не связаны. При помощи двух довольно сомнительных устройств никак не протестировать одно из них. Пришлось от одного отказаться и тестировать голову при помощи стены. А потом уже руки, когда знаешь точно, что голова есть.
Я: Все ему в голову приходило. Просто когда руками проверяешь, появляется два ощущения, в голове и в руках. Они у него совершенно не связаны. При помощи двух довольно сомнительных устройств никак не протестировать одно из них. Пришлось от одного отказаться и тестировать голову при помощи стены. А потом уже руки, когда знаешь точно, что голова есть.
Вариации на тему.
"Раньше в наших местах будды водились. А теперь вот почти не стало. Редко-редко когда встретишь. Буддисты, говорят, перебили."
Если встретишь Будду -- береги его. Он ведь… ну, сам понимаешь.
Теперь так редки будды в Ленинграде… – из Бродского, вестимо.
"Раньше в наших местах будды водились. А теперь вот почти не стало. Редко-редко когда встретишь. Буддисты, говорят, перебили."
Если встретишь Будду -- береги его. Он ведь… ну, сам понимаешь.
Теперь так редки будды в Ленинграде… – из Бродского, вестимо.
Непременно написать песню, в которой были бы строчки «Я не знаю, что для вас Изи Райдер, / Но я знаю, где живет Изя Райхлер.» Видимо, в перекличку с какими-нибудь Умкиными телегами.
В Нахлаоте он живет, где же ему еще жить.
И вообще, давно пора отнестись к Израилю, в котором я живу, как к законной части русскоязычного культурного пространства. Субъект некоторой мегакультурной федерации. Республика Юдославия. И перестать комплексовать уже совсем. Израиль по жизни не дальше от Москвы, чем какая-нибудь Беларусь не то Татария, а и там ведь люди живут, пишут чего-то, поют и не киксуют.
Перемена заключается в том, чтобы не оглядываться больше на туземцев. Туземцы есть везде. Еще в той же Москве их побольше, чем здесь, и количественно, и в процентном отношении. Но там к ним просто сформировано такое отношение, что они сами себя за туземцев не считают, а наоборот, за деятелей и потребителей культуры, той самой, которая. Чуть ли не в ЖЖ они уже пишут, туземцы московские. Надо сказать, что израильские туземцы тоже в ЖЖ пописывать не прочь, и сформировать у них потребность в именно той культуре, которую нам интересно делать, совсем не трудно, не говоря о том, что возможно. Конечно, придется попотеть, чтобы вынести из шхунот Сарит Хадад и внести в них Земфиру. Но, если вдуматься, разве такая уж большая разница между Сарит Хадад и Земфирой? Да я вас умоляю. Значит, принципиально возможно и практически не очень трудно. И прецеденты (что самое ужасное) есть.
Вообще же, конечно, нужно учитывать и не упускать из виду, что в России культура поставлена на совершенно ненормальное место и занимает его очень нахально и неоправданно. Как не должен простой человек, не профессионал, в нормальной стране знать по именам всех министров, так не должен он знать по именам и всех писателей или там криейторов. Максимум – телеведущих, и то совсем необязательно. Я без этого прекрасно справляюсь. Некоторые трудности, конечно, при сдаче курса по шивуку, но я их преодолею.
Так я буду петь по-русски и писать по-русски, где бы ни находился и на каком бы языке ни общался с водителем автобуса. Не буду ни притворяться элементом израильской культуры (как одни), ни пытаться им стать (как другие, тоже в основном неудачно). Максимум – где-то на стыке, в зоне сплава.
А можно, кстати, писать по-русски на английском языке. Гребенщиков тот же, например. Или тот же Наумов.
А пилотаж, которого мне бы хотелось достичь – писать на русском языке по-ивритски. Меира Ариэля перевести и много чего еще.
В Нахлаоте он живет, где же ему еще жить.
И вообще, давно пора отнестись к Израилю, в котором я живу, как к законной части русскоязычного культурного пространства. Субъект некоторой мегакультурной федерации. Республика Юдославия. И перестать комплексовать уже совсем. Израиль по жизни не дальше от Москвы, чем какая-нибудь Беларусь не то Татария, а и там ведь люди живут, пишут чего-то, поют и не киксуют.
Перемена заключается в том, чтобы не оглядываться больше на туземцев. Туземцы есть везде. Еще в той же Москве их побольше, чем здесь, и количественно, и в процентном отношении. Но там к ним просто сформировано такое отношение, что они сами себя за туземцев не считают, а наоборот, за деятелей и потребителей культуры, той самой, которая. Чуть ли не в ЖЖ они уже пишут, туземцы московские. Надо сказать, что израильские туземцы тоже в ЖЖ пописывать не прочь, и сформировать у них потребность в именно той культуре, которую нам интересно делать, совсем не трудно, не говоря о том, что возможно. Конечно, придется попотеть, чтобы вынести из шхунот Сарит Хадад и внести в них Земфиру. Но, если вдуматься, разве такая уж большая разница между Сарит Хадад и Земфирой? Да я вас умоляю. Значит, принципиально возможно и практически не очень трудно. И прецеденты (что самое ужасное) есть.
Вообще же, конечно, нужно учитывать и не упускать из виду, что в России культура поставлена на совершенно ненормальное место и занимает его очень нахально и неоправданно. Как не должен простой человек, не профессионал, в нормальной стране знать по именам всех министров, так не должен он знать по именам и всех писателей или там криейторов. Максимум – телеведущих, и то совсем необязательно. Я без этого прекрасно справляюсь. Некоторые трудности, конечно, при сдаче курса по шивуку, но я их преодолею.
Так я буду петь по-русски и писать по-русски, где бы ни находился и на каком бы языке ни общался с водителем автобуса. Не буду ни притворяться элементом израильской культуры (как одни), ни пытаться им стать (как другие, тоже в основном неудачно). Максимум – где-то на стыке, в зоне сплава.
А можно, кстати, писать по-русски на английском языке. Гребенщиков тот же, например. Или тот же Наумов.
А пилотаж, которого мне бы хотелось достичь – писать на русском языке по-ивритски. Меира Ариэля перевести и много чего еще.