Про Эрика опть

На прогулках новое: просится на ручки. Не особенно канючит, но настойчиво просится. На ручках сразу начинает довольно лопотать, показывать всякие штуки по сторонам, резко веселеет. Пронесешь его шагов тридцать, спустишь -- идет. Если ему интересно, бегает, и никаких признаков усталости. Видимо, эта усталость накатывает очень резко и сильно, и так же быстро проходит. Вспоминаю что-то свое такое же, очень быстро утомлялся от всякого физического труда, отчего и считали меня неумехой и слабаком; впрочем, должно быть, не только из-за этого, у меня действительно руки растут не оттуда, откуда надо, и слабак я по жизни да., и физически, и не только. Неужели это вот тогда началось?

Сдается мне, что после этой болезни у него что-то перещелкнуло в организме, и пошел резкий период роста. Потому и ест, как не в себя (и даже удалось уговорить его на кое-какие засахаренные сухофрукты, выдав их за особенные такие конфетки; ох, я ему натаскаю этого дела, есть там на рынке одна такая баста); потому и устает быстро. Умственно растет тоже очень. Вообще, за время болезни здорово окреп %-).

(no subject)

В старых тетрадках нашлась также вещь, которую, пожалуй, стоит -- из-за нескольких строчек -- зафиксировать. Возможно, я еще когда-нибудь что-нибудь с ней сделаю.

У Умки есть песня про "Индейское лето". А в ней есть строчка про "мертвый индеец лучше живого еврея". Я не знал истории, вызвавшей эту строчку, и не знал людей, в этой истории участвовавших. Но строчка натолкнула на такое:

( Еврейское лето. )

(no subject)

"Адвокатов" за исключением стрингсов признать годными к нестроевой.