(no subject)

Слушаю Кэтин сольник и думаю о впадении в наив, которое, видимо, было тогда, на переломе, перед расходом на корабли. Тексты очень сильно напоминают местами,даже в деталях, мои самы ранние, непубликованные. Я себе такое петь не давал, а, видимо, можно было. Впрочем, квод лицет Йови.

Если будет время, скину пару записейц про город.

Встретились два наивщика: Кэти и Кирцидели.

А вот вещи до и вещи после этого периода - одной талантлиовстью полны. В смысле, одного плана, одного порядка. Одинаково удивительны "Метельщица" и "Бадейка", "Книга" и "Раймонда", "НЛО" крайне хорошо, маме понравится.

Надо вести себя хорошо, тогда в следующей жизни снова буду играть в "Птице Си".

Проза

В Израиле я с некоторых пор полюбил такую штуку, как старые вывески. Где-то годов 70-х. Такие, с квадратными сан-серифными или серифными, но тоже очень характерными шрифтами, выписанные краской по жести - синим, красным и черным по белому. На них еще непременно номера телефонов пяти- или в крайнем случае шестизначные. Они, калькируя местное выражение, говорят мне. Они рассказывают о другой жизни: одно-двухэтажной, жаркой, плотно сбитой. Когда расстояния были большими, а время - густым и тягучим, не разреженным, как сейчас, что его все время не хватает, чтобы надышаться.

(no subject)

Еще одна вещь, которая катастрофически не живет в этом Городе - это уличные часы. Нет, они есть, и их достаточно в центре, где есть городская жизнь, люди, ходящие по улице - прошу обратить внимание на разницу между людьми ходящими в центре и людьми идущими вне его. Часов достаточно, пусть и немного. Но они либо мертво стоят, либо идут куда-то вразрез. Во всем городе мне известны только одни идущие верным курсом часы -- на фасаде школы "Девице восстани", перенесенном к улице Короля Георга при постройке небоскреба "Башня Города". Прославленные часы на Доме Колокола очень красиво вызванивают "Ерушалаим Золотой" и "Дайте солнцу взойти" -- да, вы угадали, мне доставляет несколько садистское удовольствие переводить все на русский язык -- но стрелки их чаще всего неподвижны, либо положение их никак не соответствует.

Кэррол, кажется, задавал такую задачку, то ли в "Алисе", то ли еще где -- сколько раз покажут правильное вреия часы, которые стоят, и сколько -- часы, которые отстают в час на одну минуту. Лень ее решать: юг, жара, лето.

Единственные часы, на которые всегда можно рассчитывать -- это солнечные часы на одном доме на Яффской Дороге, возле рынка "Стойбище Иудино". Они ходят всегда, когда только есть солнце -- то есть, всегда. Они, правда, не делают поправку на летнее-зимнее время, поскольку, будучи частью природы и Божьего дара, мало заботятся раввинскими установлениями; да еще за долгие годы, видимо, стержень (гномон! есть же специальное слово!) у них покосился, поэтому надо делать поправку минут на 35-40.

(no subject)

Следует признать, что я нашел город, в котором должен жить: в нем много солнца, много ветра, много неба, в нем тихо, уютно, зелено, в нем живут местами люди, радующие глаз. В нем, правда, нету у меня друзей, но никак не город в этом виноват, и не жители его, а только я сам, лично.

Я смотрю на него острым глазом чужестранца; но я говорю с ним на одном языке. Язык города - это синтаксис и семантика движения по нему; я двигаюсь на его языке.

И мне не одиноко с ним.

Я одинок так же, как был в 16-17 лет, тем же манером; но тогда это было критично, а сейчас не опасно уже.