(no subject)

Черт меня дергает просыпаться в восемь, когда можно спать до десяти.

Во сне был в Мексике, я там уже во сне бывал - к северу от Мексико в горах возле моря есть пещерный город в скалах. Опять там побывал, погладил обтесанные камни руками; опять не успел полазить по пещерам, потому что позвонил, кажется, отец, попросил подойти на набережную, там есть обменные пункты, где можно менять на доллары китайские юани, а их экскурсовод где-то добыл в большом количестве, и теперь надо только помочь ему отстоять очередь, и будет куча золота завались, и я иду помогать ему достаивать очередь, он там как-то очень ловко ввинтился между этими китайцами и оказался даже первый, но уже стемнело, и обратно к горам возвращаться как-то не сложилось. Потом кусок сна не помню, а помню, что еду в Европу из Азии не то той самой Мексики на автобусе и разговариваю с отцом по телефону время от времени; последний разговор уже на мосту перед самой остановкой автобуса, и я ему говорю: "Ну, папа, ну, ты же знаешь, что патриотизм в России - это праворучная добродетель" - в смысле, добродетель для правой руки. Просыпаюсь здесь и думаю, почему это мост из Азии в Европу так похож на мост через Аялон в районе центрального вокзала, и что бы могла означать такая яркая фраза, какой бы в нее определить смысл и как бы ее где-нибудь использовать.

Мост наверно похож жарой. В восемь в доме уже хорошо за 25.

(no subject)

Впрочем, если я буду совсем хорошо себя вести, то можно родиться и где-нибудь неподалеку от Барбары Гаскин и Мартина Кокерхэма. Интересно только, на чем бы я тогда играл. На вилоончели, наверно.