(no subject)

 В классическом переводе "Карлссона, который живет на крыше"  Карлссон где-то по какому-то случаю пел песенку, начинавшуюся словами "Пусть все кругом горит огнем, а мы с тобой споем". До следующего заседания еще двадцать минут, я обедаю на рабочем месте, и я беру себе у жизни десять минут на то, чтобы написать пост. Пусть все кругом горит огнем.

Мне попался в уши "Гамлет" в исполнении и постановке Орсона Уэллса. "Гамлет" - это такая штука для меня, что каждый раз обнаруживает что-то новое в себе. Скажем, в один из недавних разов я вдруг понял, что основной - или по крайней мере один из основных - мотив Гамлета это то, что Клавдий отобрал у него корону и королевство. Теперь наследниками короны станут дети Гертруды от Клавдия, а Гамлету, только что единственному законному претенденту - шиш с маслом. Тем более странными кажутся его терзания, не правда ли? Я так думаю, что убийство короля, августейшей особы, каким бы преступником он ни был - это слишком серьезное для Гамлета нарушение мировых основ. Гамлет идет на это только в полном отчаянии и тогда, когда ему самому уже абсолютно нечего терять. Тут есть еще над чем подумать.

Второй момент, на который обратил внимание сегодня - насколько серьезна для Гамлета и его зрителей невозможность убить Клавдия во время молитвы - и то, что он не оставил Гамлету-старшему возможности для покаяния.

И наконец - поправьте меня, если я не прав, но ни в одном русском переводе Гамлет не боится призрака? А в оригинале Горацио и Марцелл заклинают его не идти за призраком и не разговаривать с ним, на что Гамлет отвечает им, что не ценит свою жизнь и в булавочную головку. Похоже, что русскоязычные читатели не обращают внимания на опасность, исходящую от привидения. (И тут я развил еще немало теорию о том, почему это так, но детальный разбор текста убедил меня в ее незрелости.)